Она еще посуетилась, одергивая на мне юбки, заправляя локоны и расправляя складки. Наконец она осталась совершенно довольна.

— Ну вот, теперь просто отлично. Можешь доесть, а потом я отведу тебя к Самому.

— К самому? — переспросила я. Мне это не понравилось. Не знаю, кто уж он там, этот Сам, но вопросы точно начнет задавать непростые.

— Ну, точнее сказать, к Маккензи. К кому еще-то?

И правда — к кому еще-то? Это замок Леох. Сам, соответственно, это Маккензи из Леоха, вождь одного из самых крупных септов клана Маккензи, а значит, человек, наделенный большой властью.

Что-то мне совсем не хотелось овсянки, которую мистрисс Фитцгиббонс принесла мне после похлебки, но я притворилась, что ем, надеясь выиграть хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. К тому времени, как она вернулась, чтобы отвести меня к Маккензи из Леоха, я сумела продумать примерный план.

* * *Лэрд принял меня в комнате, расположенной наверху каменной лестницы, в башне: круглой, богато убранной картинами и гобеленами на стенах. Вообще замок показался мне довольно уютным, но весьма скудно меблированным, а эта комната была буквально забита мебелью, изобилующей украшениями, тепло согрета камином и приятно освещена пламенем свечи, особенно по сравнению с моросящим за окном дождиком.

Во всех внешних стенах имелись только высокие, узкие окна, предназначенные для защиты от нападений, но в этой, внутренней, стене, были недавно сделаны высокие створчатые окна, впускавшие в комнату достаточно света.

Я вошла, и мое внимание тотчас же привлекла огромная металлическая клетка от пола до потолка, остроумно вмонтированная в изгиб стены; в ней находились дюжины маленьких птичек: зябликов, овсянок, синиц и несколько видов певчих птиц.

Я подошла ближе, не в силах оторваться от пухленьких гладких телец и ярких, похожих на бусинки глазок — они, как драгоценные камни, сверкали на фоне бархатной зелени, мелькали среди листьев дуба, вяза и каштана — деревьев, любовно выращенных в заполненных землей горшках на полу клетки. Веселое щебетанье перемежалось шумом крыльев и шелестом листвы — обитатели клетки вспархивали, летали и прыгали.

— Деловые маленькие создания, верно? — раздался у меня за спиной приятный низкий голос, и я с улыбкой обернулась, но улыбка застыла у меня на устах.

У Каллума Маккензи были крупные черты лица и высокий лоб, в точности, как у его брата Дугала, хотя жизненные силы, придававшие Дугалу пугающий вид, у Каллума смягчались и становились более доброжелательными, хотя и не менее энергичными. Более смуглый, с глазами скорее темно-серыми, чем карими, Каллум производил такое же впечатление напряженности и стоял точно так же чуть ближе, чем следует, отчего ты чувствовал себя неуютно.