Старик галантно предложил мне руку, и я ее приняла, подумав, что, несмотря на возраст, он, похоже, стоит на ногах крепче, чем я.

* * *После обеда я шла по дороге в сторону города, чтобы зайти за Фрэнком в дом пастора. Я с наслаждением вдыхала пьянящий воздух шотландских гор, эту смесь запахов торфа и вечнозеленых растений, приправленную древесным дымком и ароматом жареной сельди. Дома, стоявшие вдоль дороги, были очаровательны; некоторые из них покрашены совсем недавно, и даже в пасторском доме, которому было не меньше ста лет, ветхие оконные рамы выкрасили в насыщенный темно-коричневый цвет.

Дверь открыла экономка священника — высокая, жилистая женщина с тремя нитками искусственного жемчуга на шее. Услышав, кто я такая, она пригласила меня в дом и повела по длинному, узкому, темному коридору, увешанному портретами людей, бывших, возможно, знаменитостями своего времени, или почитаемыми родственниками нынешнего священника, а может, и членами королевской семьи, насколько я могла разобрать в полутьме.

По контрасту с коридором кабинет священника ослепил меня ярким светом из высоких, от пола до потолка, окон. У камина стоял мольберт с незаконченным пейзажем маслом — черные утесы на фоне вечереющего неба. Видимо, для этого и сделали в доме такие окна, намного позже, чем построили сам дом.

Фрэнк и невысокий, пузатый человек в воротничке, похожем на ошейник, увлеченно склонились над кипой потрепанных документов, лежавших на столе у дальней стены. Фрэнк едва взглянул на меня, зато священник любезно поспешил мне навстречу, чтобы пожать руку. Его круглое лицо сияло восторгом.

— Миссис Рэндалл! — воскликнул он, сердечно пожимая мне руку. — Как приятно снова вас видеть! И вы пришли как раз вовремя, чтобы услышать новости!

— Новости? — Кинув взгляд на грязные документы и на шрифт, я поняла, что новости датируются примерно 1750-м годом. — Надо думать, не из тех, за которыми охотится пресса.

— Да, право же! Мы отыскали предка вашего супруга, Джека Рэндалла, в армейских сводках того времени. — Священник придвинулся ко мне и произнес уголком рта, как это делают гангстеры в американских фильмах: — Я… э-э-э… «позаимствовал» оригиналы списков в местном историческом обществе. Вы ведь никому не скажете?

Развеселившись, я согласилась никому не выдавать его страшной тайны и огляделась в поисках удобного кресла, в котором можно будет выслушать свежие откровения из восемнадцатого столетия. Кресло у окна показалось мне подходящим, но, потянувшись, чтобы развернуть его к столу, я обнаружила, что оно уже занято. В нем, свернувшись калачиком, лежал и сонно посапывал мальчуган с копной блестящих черных волос.

— Роджер! — Священник, подошедший, чтобы помочь, удивился не меньше меня.