Какого черта она снова представляла все так, будто он вынуждал ее согласиться? И что его раздражает сейчас больше — то, что она, скорее всего, права в этом утверждении или то, что из ее слов следовало, что его общество ей не слишком приятно?

Но ведь он сейчас вовсе не приказывал. И не понимал, как ему нужно вообще с ней говорить, чтобы она перестала думать, что «все известно заранее». И какого хрена его волнует что она там вообще думает — не понимал тоже.

— Вообще-то я заметил совершенно противоположное тому, о чем вы говорите, — наконец сухо произнес Левандовский.

 — Могу вас уверить, что когда вы устроили в магазине бесплатный стриптиз, все присутствовавшие там мужчины хотели если и не жениться на вас тотчас же, то трахнуть — так точно, — последние слова прозвучали грубо. Но ему было плевать. От воспоминания о том, как она разгуливала перед кучей народа в одном белье, он испытывал раздражение до сих пор.

— Должен признаться, вы — первая женщина, суть которой остаётся для меня загадкой. — Адам смотрел на дорогу перед собой, сжимая руль так крепко, что побелели костяшки пальцев.

 — Не можете же вы в самом деле не замечать сексуальность собственного тела? И слова о том, что не пользуетесь у мужчин популярностью — либо кокетство, либо клиническая неуверенность в себе. Хотя, помнится, вы сами же и отрицали эпитеты «зажатая и скромная», — он кинул на нее взгляд искоса. — Так какова же на самом деле женщина, на которой я женился?

Левандовский притормозил на светофоре у въезда город и все то время, что они ждали зелёного света, молчал. Потом всё-таки добавил:

— И вот ещё что.

Я говорю вам это уже во второй раз, чего обычно не делаю никогда — то есть, не повторяю — но для вас сделаю очередное исключение. Я не беру пленных, Ева. Если вам не нравится мое общество — навязывать его, оскорбляя этим и себя, и вас — я не буду. Если же нравится — то признайте уже это, в конце концов, и нам обоим станет гораздо легче. — Он кинул на нее ещё один короткий взгляд, пытаясь понять по лицу, что она испытывает и, отбросив все условности, прямо сказал:

— Потому что я хочу, чтобы здесь и сейчас ты была просто Евой, а я — Адамом, которые желают провести время вместе, как самые обычные люди.

Все просто.

Левандовский свернул с автострады и вскоре выехал на правый берег Вислы, по другую сторону от которого виднелся Вавельский замок — архитектурный комплекс на холме, древняя резиденция польских королей.

— Если захочешь, завтра сходим в замок, — махнул Адам рукой на Вавель, — сегодня же предлагаю просто немного прогуляться. При условии, что ты всё-таки не решила унести ноги, пока не поздно.