А уж на фоне Левандовского и вовсе потеряется окончательно. Потому Ева приняла единственно верное решение — провалить собеседование чего бы ей это ни стоило.

— Да, у меня очень далёкие от должности образования, — начала она, слыша, как хрипло звучит её собственный голос. — А хочу работать именно у вас потому… Потому… — Ева замялась, подбирая в уме причину, по которой Адам Данилович сразу же укажет ей на дверь. — Потому что мне нужны деньги. Понимаете, приют для кошек, которому я помогаю, у него огромный долг в ветеринарной клинике. И мне очень нужны деньги, чтобы помочь этот долг погасить."

"Она не знала, зачем сказала ему эту полуправду. И зачем Левандовскому в принципе знать о каких-то там кошках. Но то, как он смотрел на неё, не давало ей ни единого шанса выдать что-нибудь другое, более абсурдное. Хотя, Ева надеялась, что и уже сказанного хватит, чтобы Левандовский понял, что им не по пути. Не каждый же день к нему на работу устраиваются с такими целями. Наверняка он привык совсем к другому секретарскому контингенту, а это значит, она и без истории о кошках могла мысленно распрощаться с этой должностью.

Но уж лучше она пойдёт работать на более низкооплачиваемом месте, чем каждый день будет видеть Адама Даниловича и понимать, что он никогда не посмотрит на неё как на женщину.

То, как девица скромно сидела на самом краешке стула и как нервно прижимала к себе весьма старомодную сумку, больше похожую на чемодан — не укрылось от внимания Левандовского и было оценено им по достоинству. Именно такая тихая тень ему и нужна была рядом с собой. Та, что будет молча и беспрекословно исполнять все его приказы и при этом не отвлекать внимания вызывающим нарядом и грудью, которую ее предшественницы имели дурную привычку совать ему прямо под нос вместе с кофе и документами на подпись. Он даже не был уверен, что у нее вообще есть грудь. Под этим кошмарным пиджаком могло скрываться что угодно, но главное — у него не было ни малейшего желания выяснять, что именно.

А когда она открыла рот… он окончательно убедился, что она просто идеальна. Кошки, подумать только! Адам мысленно поставил девице жирный плюс. Страсть к кошкам явно говорила о том, что заняться ей, скорее всего, больше нечем и некем. Кошки в его сознании были верным признаком одинокой женщины.

— Вы мне нравитесь, Ева, — честно сказал он, прямо посмотрев ей в глаза, и улыбнулся. От этого его заявления лицо девицы приобрело слегка ошарашенный вид и, опасаясь, что она — упаси Боже! — решит, что он её уже домогается, в то время как Адам был от этого дальше, чем родной Екатеринбург от Владивостока, пояснил:

— Мне нравится, когда люди честно говорят о своих приоритетах.