Может, стоило позвонить Юрию и спросить у него, не знает ли он хоть что-то о местонахождении Адама? Впрочем, я быстро отбросила эту идею — выглядеть глупо и выставлять мужа в идиотском свете перед его подчинёнными мне хотелось в самую последнюю очередь.

Адам просто задержался на переговорах. И у него просто села батарейка в сотовом. Совсем скоро он приедет домой, и всё будет так же, как и раньше.

Погружаясь в сон, я действительно в это верила. У меня просто не осталось сил переживать и дальше. Этот день вымотал меня настолько, что хотелось только одного — чтобы он поскорее закончился.

То, что я забыла поставить будильник, выяснилось в восемь часов утра. Распахнув глаза, я перевела взгляд на подушку рядом с собой и задержала следующий вдох. Адама рядом не было. Его вообще не было дома этой ночью. Сердце забилось в груди с такой силой, что мне показалось — оно вот-вот выпрыгнет наружу. Что-то случилось… С ним. Иного объяснения у меня просто не имелось.

Я верила в то, что Адам вернулся бы домой, а если бы у него не было возможности — изыскал бы способ сообщить мне, где он и что с ним случилось. Но он этого не сделал — это означало лишь что с мужем что-то произошло.

Поднявшись с постели, я наскоро натянула на себя первую попавшуюся одежду, бросила быстрый взгляд в зеркало и, вызвав такси, тут же отменила заказ. Быстрее будет добраться до офиса на общественном транспорте или пешком — как угодно, лишь бы как можно скорее убедиться в том, что с Адамом всё в порядке. Что он просто забыл мне сказать о своём отсутствии, и сейчас уже приехал в офис, где занялся делами.

Но чем больше времени проходило, тем больше сомнений у меня появлялось. У мужа было миллион возможностей развеять мои страхи, но он почему-то этого не сделал.

Я поднялась на этаж, который занимал наш офис, с пляшущими перед глазами чёрными точками от того, с какой силой грохотало в груди бешено бьющееся сердце. Машина Левандовского была припаркована возле Высоцкого, и это всего на мгновение успокоило меня. Успокоило, а следом я начала задыхаться от ещё больших страха и растерянности.

Стащив пальто, я бросила его на стол в приёмной, и выдохнула с облегчением — за дверью кабинета Адама раздавались приглушённые голоса. В одном из говоривших я безошибочно узнала мужа. Облегчение затопило волной, но лишь для того, чтобы исчезнуть и вновь вернуть мне ощущение слепящего вакуума, в котором я двигалась наощупь. Весь мир, в котором я жила последние дни вдруг показался настолько призрачным и хрупким, что любое прикосновение могло оставить от него лишь горстку пепла. И теперь, стоя перед дверью кабинета Левандовского, я испытывала ужасающее предчувствие чего-то огромного и неотвратимого. С чем столкнусь вот-вот, совершенно одна. Потому что Адама рядом больше нет.