— Подожди! — окрикнула Ника.

Адам не остановился, но следующая ее фраза заставила его все-таки замереть на месте:

— Это касается твоего нового аромата!

Сложив руки на груди, Левандовский обернулся и выжидательно посмотрел на нее, борясь с дурным предчувствием, неожиданно стиснувшим сердце колючей хваткой. Ника подошла ближе и заговорила, понизив голос:

— Я уже предупреждала тебя на счёт этой Евы, но ты меня не послушал, — она взглянула на него с сожалением, не спеша добавлять что-то ещё. Адам инстинктивно сжал руки в кулаки, чтобы не схватить Колчанову за плечи и не вытряхнуть из нее немедленно то, что она собиралась сказать, без перерывов на театральные паузы. Вместо этого Адам взглянул на часы и холодно сказал:

— Мне некогда. Говори скорее или иди к черту.

Ему страшно хотелось развернуться и уйти, чтобы не знать того, что должен был сейчас услышать. Адам чувствовал, что ему это не просто не понравится, а будет способно разрушить очень многое. Да, он очень хотел бы самообмануться и скрыться, ничего так и не узнав, но продолжал стоять на месте и ждать слов Ники, как приговора.

— Хорошо, — также холодно ответила она, — твоя секретарша сегодня в шесть вечера встретится с представителем Фогель-трейд, чтобы передать им формулу новых духов. За кругленькую сумму, как ты понимаешь. Я думаю, что она давно на них работает.

Первым желанием Адама было схватить Нику за шею и запихнуть ей обратно в горло каждое произнесенное слово, словно так можно было отменить то, что она сказала. Но это было невозможно, и сказанное повисло между ними, давя на него невидимым грузом и мешая нормально дышать.

Адам понял, что хаотично ищет объяснения и оправдания тому, что услышал. Было очевидно, что Ника преследует какие-то собственные цели, сообщая ему это. Возможно, все сказанное — не более, чем очередная ее интрига. Ему ли не знать, на что она способна? Поверить ей сейчас — значит, перечеркнуть все, что знал о Еве. Значит, перечеркнуть собственное к ней отношение. У Адама никогда не было причин не доверять своей жене — кроме слов Ники. Но также у него не было и причин верить Еве — кроме отчаянного желания делать это. В любом случае, голословным обвинениям он так легко доверять не собирался.

— Откуда тебе это все известно? — спросил Левандовский, с трудом сохраняя подобие спокойствия в голосе и на лице. Слишком неестественного, чтобы в него можно было поверить.

— У меня свои источники информации, — ответила Ника, внимательно глядя на него — с виду доброжелательно, но Левандовский ощущал этот взгляд так, будто на него смотрит стервятник, почуявший запах крови. — Не веришь? Я могу привести тебя к месту их встречи и ты все увидишь сам. Я ведь желаю тебе добра, Адам.