— Не вздумай вякать! Соседи далеко, все равно не услышат. А я тебя, коли что, безо всяких придушу. Как кролика. Ну, ну, не дергайся. Лучше приготовься к бою. Съешь еще конфетку, сладкое от нервов помогает… А каким оружием будем биться? Э, вот история — ни шпаг, ни пистолетов у меня нет. Ничего, оружия хватит! Предоставляю тебе выбор. Вот два топора. Два молотка. Целая куча клещей и стамесок… Ну?

— Вы–ы…

— А? Может остановимся на лопатах? Постой! А вот два длинных болта, как раз по руке. Держи!

Он протянул Витолду длинный болт.

Витолд взял его, но болт тут же выскользнул и грохнулся на пол. Нилс глянул Витолду в лицо и равнодушно подивился вслух:

— Белый, как штукатурка. А у тебя были такие румяные щечки. — Он продолжал рыться в инструментах, бормоча: — Пилы?.. Э, пилы не годятся. Больше нет ничего. Ну, обойдемся тем, что под рукой. Выбирай!

— Вы–ы…

— Я? Ладно, это можно. Я — за лопаты.

Нилс взял лопату, другую подал Витолду. Витолд не протянул руку, он, все так же прижимаясь к стене, отступал в сторону двери.

— Вы не смеете! Вы не имеете права заставлять меня драться!

— Нет, ты будешь драться, гад! Не станешь драться, я тебя все равно прикончу.

Один из нас тут лишний. — Нилс уже не кричал, а шипел, медленно, медленно приближаясь к Витолду. — Бери лопату! На!

Витолд взял лопату одной рукой. Лопата качнулась, тогда он подхватил ее и другой рукой и кое–как удержал, вернее, оперся на нее.

Нилсу стало противно смотреть на отвисшую челюсть и выпученные глаза соперника, он отвернулся.

— Считаю до трех. Услышишь три — бей! Если не ударишь — себя вини, следующий удар за мной, и тут уж… Ра–аз, два–а…

Витолд рухнул на пол, стукнувшись головой о ножку верстака.

— Нет! — прохрипел он. — Я отказываюсь. Отказываюсь от всего. Честное слово! Вы не смеете!

Нилс не верил своим ушам. Он пнул ногой лежащую на полу живую груду:

— Что ты сказал? Что? Повтори!

— Я отказываюсь. От всего.

— От Бригиты ты отказываешься, что ли?

— От всего! От всего! Честное слово!

На миг злоба, смертельная ненависть пересилили отвращение.

Нилс вздернул кверху бессильное, мягкое, будто бескостное тело, и двинул кулаком. Раз. Еще и еще раз. Больше он не мог. Омерзение опять подступило к горлу, душило, сковывало. Нилс отпустил Витолда, снова рухнувшего на пол. Брезгливо отступил к стене. И Бригита — с таким вот!.. Сейчас эта мысль даже не внушала злобы, Нилсу захотелось распахнуть дверь и выбежать вон. Он шагнул к выходу.

Казалось, отступление Нилса придало какую–то надежду человеку, трясшемуся от ужаса.