Что тебя не устраивает?

— Всё, Дашка, всё. Твоя депрессия затянулась, и ты не хочешь из неё выбираться. Ты замкнулась в себе. И никого к себе не подпускаешь. Ты и меня то терпишь рядом по той причине, что я стараюсь быть не назойливым.

— Ты ошибаешься, Андрей, у меня нет депрессии."

"— А как же тогда называется всё это? — он обвел рукой комнату. — Ты никуда не выходишь, а если и выходишь, то по крайней необходимости, на все мои предложения развеяться, ты отвечаешь отказом, с Ленкой ты тоже видеться не желаешь. Ты ничего не читаешь, ничего не смотришь, ничего не слушаешь. Ты даже пищу поглощаешь машинально! Тебя ничего не интересует. Ты даже разговариваешь с нами через силу. Малышка, так нельзя. Пора с этим закругляться.

Сначала Даша молчала. Она дала возможность высказаться Андрею. Более того, она, не перебивая, его выслушала.

А потом сказала:

— А если мне это нравиться?

Андрей устало провел рукой по отросшим волосам.

— Это меня и беспокоит.

— Лишнее.

— Нет, не лишнее! Я хочу, чтобы ты вернулась.

— Андрей, я никуда не уходила, — устало заметила Даша. — Я не понимаю, к чему наш разговор. Лично меня всё в моей жизни устраивает. Я ей довольна.

Теперь Андрей выдержал паузу, прежде чем заговорить. Он ловил взглядом её глаза, но она ускользала от него.

— Послушай, Даша, что я тебе скажу. У нас у каждого в жизни наступил трудный момент, нам всем не легко. Тебе в особенности. Я чувствую перед тобой вину, и не могу от этого чувства избавиться. По моей вине ты потеряла ребенка. Если бы я проявил больше заботы, больше внимания…. Если бы я воспринял угрозы Балканова всерьез, всё было бы по-другому. Мне серьезно следовало задуматься над твоей безопасностью, после похищения. Но я был слишком самоуверен. А, в конечном итоге, пострадала ты. Мне больно видеть, как ты страдаешь. И хотя ты говоришь, что у тебя всё хорошо, я не верю. Ты запрятала свою боль глубоко внутрь, и она не дает тебе покоя. Даша, я хочу тебе помочь. Позволь мне это сделать. Позволь тебе помочь, — Андрей робко улыбнулся, что было ему совсем не свойственно. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Помнишь, в Абрикосово я тоже тебе предлагал помощь? Я не справился, я признаю. Но теперь всё будет по-другому. Я ни кому не позволю причинить тебе вред. Даже если этот вред будет исходить от тебя самой.

Даша слабо улыбнулась, но её улыбка была натянутой. В ней не было чувства.

— Красиво сказал, молодец, у тебя в школе по литературе, наверное, пять было.

Андрей, качнувшись на пятках, поднялся.

— Лучше бы ты меня ударила, тогда хотя бы у меня осталась надежда, — глухо бросил он и вышел из комнаты.

Даша вздохнула и снова приняла прежнее положение.

Она с безразличием посмотрела на осколки бутылки, на безобразное пятно на ковре и подумала, что не плохо было бы завтра убраться.