Он жил в Риге и работал переводчиком в какой-то туристической фирме. С Фомой у него не было ничего общего Честно говоря, я даже сомневалась в том, что они произведены на свет одной матерью. Уж больно разными казались братцы.

Лешка подошел ко мне и хотел, было, меня обнять. но я резко вскинула плечи, тем самым лишая его такой возможности.

– Ты чего себе позволяешь! Я твоего брата, то бишь собственного мужа, в землю положила, а ты, значит, вытащил! Какое право ты имеешь вести себя подобным образом?!

Лешка отпрянул и взволнованно проговорил:

– Это не мой брат, это какой-то посторонний умело загримированный мужик.

– Надо же! И с чего это ты решил?

– У моего брата в правом боку должен быть шрам от ножевого ранения. Его он получил в армии, и не заметить его невозможно. Под правой ягодицей есть еще один небольшой шрам. В семнадцать лет Фома очень сильно простыл. А когда он простывает, то всегда покрывается фурункулами. Так вот, под правой ягодицей у него вскочил громадный фурункул. Фома не придал этому особого значения. Фурункул стал еще больше, началось нагноение. Брат обратился в больницу только тогда, когда разнесло всю ягодицу. Пришлось делать операцию. Фурункул вырезали, и на этом месте образовалась небольшая впадина, недостаточно заметная. И еще: у Фомы нет последнего зуба слева. Ему его удалили. Если ты мне не веришь, то можно поднять карточку у стоматолога. Ну вот, я назвал тебе все три отличительные черты и думаю, что этого достаточно. Не знаю, как там насчет зуба, но про шрамы тебе должно быть хорошо известно. Есть еще кое-что….

– Что же? – растерянно спросила я.

– Я с самого начала не поверил, что Фома умер. У меня с ним есть духовная связь, понимаешь?

– Нет – Когда ему плохо, я всегда это чувствую. Помнишь, как он два года назад разбился на машине? Так вот, я в ту ночь вообще не спал, у меня сердце болело так сильно, что жене пришлось «скорую» вызывать. А тут умер… Не может этого быть, потому что я вообще ничего не почувствовал. Если бы он и в самом деле умер, меня бы инфаркт хватил.

– Это не аргумент, а твои выдумки. – Я перевела взгляд на Гарика и еле слышно произнесла:

– Где труп?

– У меня в багажнике.

– Неси сюда.

Гарик направился к машине, а Лешка, скрестив руки на груди, нахально буравил меня глазами.

Я старалась не смотреть в его сторону и не показывать свое крайне взвинченное состояние.

Гарик принес тело и положил его к моим ногам. Сердце неприятно заныло, захотелось заорать что есть силы.

Опустившись на колени, я принялась всматриваться в лицо покойника, стараясь не дотрагиваться до трупа.

Лешка сел рядом, расстегнул рубашку и откинул тело на бок. Затем провел рукой по тому месту, где должно быть ножевое ранение, и испуганно произнес:

– Видишь, ничего нет.

– Вижу… – прошептала я.