Бульдог закрыл глаза и тяжело задышал. Введя все до капельки, я выкинула шприц и взяла Бульдога за руку. Рука была теплой.

– Макс, ты где? – шептала я, обливаясь слезами. – Ты уже там или еще здесь, со мной?

Ответа не последовало. Я упала на пол и стала биться в истерике. Затем вновь потрясла Бульдога за плечи.

– Макс, ты ее видел? Она и вправду красивая?

Взяв Макса за руку, я издала пронзительный, душераздирающий крик – рука была безжизненно холодной…

Глава 19

Сколько времени я просидела рядом с Максом, не знаю. В палату заглянула медсестра и побежала за врачом.

Врач принес мне свои соболезнования и сказал, что, судя по всему, у Бульдога случился инфаркт. Когда в палате появился Жорик, я молча сидела в углу, рассматривая Максов браслет, плохо соображая, что происходит вокруг.

– Чупа, может, позвонить Гарику? – испуганно спросил Жорик.

– Звони куда хочешь, а я должна похоронить Бульдога. Мы устроим пышные и достойные похороны. Скажи врачам, что я не разрешу делать никакого вскрытия. Бульдог и так слишком устал, незачем его больше беспокоить.

Жорик вышел из палаты, а я вновь осталась наедине с Максом. Сев на кровать, расстегнула пуговицы на его нелепой больничной пижаме и положила голову на широкую волосатую грудь.

– Ты только дождись меня, Макс, только дождись. Я же пообещала тебе, что недолго. Я мигом – и сразу к тебе.

Мне по хрену, где ты – в аду или раю. Я разгоню всех чертей и все равно тебя найду! Ты же знаешь, что для меня нет ничего невозможного. Ты только дождись…

Примерно через час в палате появились запыхавшиеся Юлька и Гарик. Они подошли к Бульдогу и по очереди поцеловали его в лоб.

Юлька обняла меня за плечи и тихо прошептала:

– Мне очень жаль, что так вышло. Знаешь, хотя, с другой стороны, может, так и лучше. По крайней мере, он перестал мучиться.

– Я сделала, что он хотел. Я избавила его от мучений.

– Что именно ты сделала?

– Я вколола ему ампулу со смертью…

С похоронами Бульдога тянуть не стали. Похоронили его на следующий день. Сделать вскрытие я не позволила, не желая беспокоить своего любимого еще раз. Юлька с Гариком были моей единственной поддержкой все эти дни. Они помогли мне перенести это жестокое горе и хоть как-то смягчили боль утраты. Самой большой радостью для меня был Максов браслет. Я любила рассматривать его с утра до вечера – какое счастье, что у меня сохранилась такая память о бесконечно дорогом человеке…

В один из вечеров Юлька разожгла камин, и мы стали лениво потягивать «мартини», любуясь на огонь. Я крутила браслет, вспоминая о тех незабываемых временах, когда мы были с Максом.

– Интересно, как он там? – спросила я у Юльки.

– Лучше, чем здесь, – попыталась успокоить меня она.

– А он обо мне вспоминает?

– Конечно. Тебя невозможно забыть.