Жетоны один за другим проваливались в ненасытное чрево автомата, пока Кука будила Лилю. Наконец я услышал ее голосок:

— Папа?

— Привет, котенок. Как ты?

— Хорошо.

— Не скучаешь?

— Нет, здесь книжек много.

— Отлично, молодец. Котенок, у меня к тебе очень серьезный разговор.

— Про тетю Таню?

— Да нет же, не про тетю Таню. Помнишь, мы несколько дней назад обедали, а ты за столом читала журнал, «Вестник кинофестиваля», и спрашивала меня, кто такие Олег Юшкевич и Виктор Бабаян? Помнишь?

— Помню.

— А почему ты спрашивала именно про них? Ведь в журнале было много разных фамилий. Почему ты обратила на них внимание? Постарайся вспомнить, котенок, это очень важно.

— Я эти фамилии видела на бумажке.

— На какой бумажке?

— У дедушки.

— У какого дедушки?! — заорал я в трубку. — Лиля, пожалуйста, перестань дурачиться. Это очень, очень серьезно.

— Я не дурачусь. — Голос у моей дочурки стал обиженным и дрогнул. — Когда мы ходили к дяде Сереже в гости, начался сильный ветер, и у дедушки выпала газета и какие-то листочки. Ты же сам велел мне помочь ему.

— И ты заглянула в эти листочки?

— Да. А что, нельзя было? — испуганно спросила Лиля.

Одной из немногих вещей, которые милицейскому папаше удалось накрепко вбить в голову своей дочери, был категорический запрет брать чужое. И Лиля панически боялась сей запрет нарушить. Но мой ребенок был все-таки неисправим: стоило ей увидеть буковки, она тут же начинала складывать их в слова.

— И что было в этих листочках?

— Фамилии.

— Какие фамилии? Сколько?

— Много, папа, я не помню.

— И среди них были фамилии Юшкевич и Бабаян?

— Да. Я потому потом и спрашивала.

— Котенок, напрягись, пожалуйста, сосредоточься и вспомни, какие еще фамилии там были.

— Я забыла, — произнесла она упавшим голоском. — Я же не знала, что нужно запоминать.

— Ибрайбекова. Была такая фамилия?

— Не помню. Кажется, нет.

— Доренко?

— Тетя Оля? Была.

— Голетиани?

— Не помню. По-моему, нет.

— Иванникова?

— Да, была. Я помню, что была.

— Казальская?

— Нет, кажется. Папочка, ну я правда не помню.

— Довжук?

— А мама говорила, что ее убили…

— Была или нет?!

— Была… Папа, не сердись. Я не виновата…

— Да я не сержусь, котенок, что ты, просто я очень волнуюсь, потому что у нас с тобой важный разговор. А фамилия Целяева там была?

— По-моему, нет.

— Давай повторим сначала. Ты абсолютно уверена, что видела в этом листочке фамилии Доренко, Довжук и Иванникова?

— Да. Я уверена.

— А сколько еще фамилий было в списке?

— Эти три, потом те две, про которые я спрашивала, и еще, наверное, одна или две, но я их прочитать не успела.

— Ладно, котенок, отдыхай, веди себя хорошо, слушайся Алика и Куку. Я тебя целую. Тебе привет от мамы.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она.