Прием был банальным и истертым в многочисленном употреблении, но от этого не менее эффективным. Для пятнадцатилетнего пацана хуже нет, чем дать заподозрить себя в трусости. Толик покорно поплелся рядом со мной в сторонку, подальше от своих приятелей. Мы остановились у каменного парапета, отделявшего пляж от набережной, и облокотились на него, встав лицом к морю.

— Ты кому давал аппаратуру? — начал я прямо в лоб.

Толик побелел, отчего прыщи на его физиономии стали яркими и еще более противными.

— Какую аппаратуру? — мужественно спросил он.

— Для ночной съемки. Так кому?

— Не знаю я, о чем вы говорите.

— Да ну? А деньги у тебя откуда? Украл?

— Не крал я. Чего вы привязались?

— Сейчас объясню. У твоего брата Никиты есть фотоаппаратура для съемки в ночное время. Никита уехал к своей невесте, а тебя кто-то попросил дать эту аппаратуру на несколько часов. Верно? И кучку денег тебе за это отсыпали. На эти деньги ты и гуляешь вот уж который день. Не так, что ли?

— А хоть бы и так? Чего такого-то? Имею право. Я ничего не воровал.

— Ну да, конечно. А знаешь, что Никита с тобой сделает, когда приедет?

— Чего?

— Удавит, вот чего.

Ты мозгами-то пораскинь, если они у тебя есть. Почему они к брату твоему со своей просьбой не пришли? Почему стали дожидаться, пока он уедет в Магнитогорск? Да потому, что он им эту аппаратуру ни за какие деньги не дал бы. Потому что он точно знает, что они задумали пакостное и подсудное дело, и выставил бы их из своего дома взашей. Вот они к тебе и подкатились, к маленькому дурачку, а ты и купился.

— Да ладно вам пугать-то, — недоверчиво протянул Гущин-младший. — Что они, шпионы, что ли? Нормальные мужики.

— Ага, а то ты много шпионов видел.

Они точно такие же, как мы, с виду вполне нормальные. Две руки, две ноги, одна голова. Впрочем, ты прав, они действительно не шпионы. Они гораздо хуже. Знаешь, что эти нормальные мужики сделали? Они сфотографировали моего хозяина во время одной секретной встречи. И теперь мой хозяин хочет узнать, кто это сделал. А у твоего брата Никиты из-за этого будут большие неприятности.

— Это почему? — повернулся ко мне Толик. — Не он же снимал. Его вообще сейчас в городе нет."

"— Это ты моему хозяину объясняй, а не мне. Аппаратура чья? Никиты. Вот и весь сказ.

И если ты мне сейчас не скажешь, кому ты ее давал, то будет считаться, что фотографировал твой брат. С ним мой хозяин и будет разбираться. Видишь, как все просто.

— Да откуда ж я знаю, кто они! — в отчаянии воскликнул Толик. — Я у них документы не спрашивал. Пришли, денег предложили… Ну я и дал. Чего такого-то?

— Вот так прямо с улицы пришли? — усомнился я. — Они же должны были откуда-то знать, что у Никиты есть аппаратура. Может, это его знакомые?

— Может. — Он пожал плечами. — Я их в первый раз видел.