Он чувствовал себя отдохнувшим, но настроение у него было плохое. Потом она почувствовала удовольствие и расслабленность его тела. «Вода» — улыбнулась она. Но, потом его настроение снова упало, и чувства стали напряженными и сосредоточенными. Она встала и потянулась. Она выспалась, голода не чувствовала, и в отличие от объекта слежения, настроение у нее было хорошее. Она решила, что раз он проснулся, можно уже не беспокоиться о сохранности его жизни. Теперь он мог сам о себе позаботиться. А ей нетерпеливо хотелось проверить, насколько все-таки увеличилась длина ее эмпатического сканера.

И она снова побежала на восток, не отпуская от себя Ульриха. По дороге она чувствовала его злость, досаду, раздражение, удивление, потоки размышлений, огорчение и обеспокоенность.

Ей стало почему-то горько, она уже покинула его, но он все еще был огорчен ее присутствием в его жизни. Она остановилась и подумала послать ему что-нибудь ласковое и успокаивающее. Но потом решила, что не стоит. Пусть он будет единственным человеком на этой земле, в чувства которого она никогда больше не вмешается. А потом она почувствовала, что его душа тянется ей навстречу.

Не зло, не раздраженно, а как-то опасливо, неловко, осторожно, как слепой пытается нащупать что-то, на что он натолкнулся, и тепло. Почему? — подумала она. Ему все еще ее жалко? Нет. Не похоже. Она была сбита с толку. Может ей надо вернуться? Но, как бы в ответ на ее мысли, его чувства оттолкнули ее и вновь начали отдаляться и охлаждаться. Она успокоилась и продолжила бег.

Она бежала почти весь день, радуясь своему возрождению, лесу и бегу. И своей новой способности. Интересно, — думала она — была ли у кого-нибудь в Корпусе такая? Может быть, у командира? Была ли она встроена в генетическую программу, или развилась сама, под влиянием стресса, испытанного ее психикой этой ночью? Ответа на этот вопрос она, скорей всего, уже не узнает.

Потому что ей, скорей всего, не суждено больше встретиться ни с одним ученым Содружества. Она все еще не потеряла его. Она слышала, как он начал искать ее, его беспокойство, досаду, как он злится на нее, на себя, как его охватывает ярость. Как его раздирают сомнения и противоречия. Но, потом он успокоился. Он принял решение и решил следовать ему. Сейчас он больше ни в чем не сомневался. Его эмоции больше не колебались как звездные протуберанцы. Его эмоциональный фон был сейчас цельным и ровным."

"Какой же он все-таки необычный человек, думала она. Так быстро восстановился, не имея генетической модификации. Его логика, характерология, психология поражали ее. Их показатели были значительно выше средних на этой планете, судя по виденным ею недавно другим ее представителям.