И при всем уважении к вам, моя дорогая Корделия, для этой цели она никогда не искала общества женщины. Но она, вероятно, думала, что окажет ему услугу не только как мачеха. Кларисса была не способна поверить, что найдется мужчина, во всяком случае нормальный мужчина, который не захочет ее, если у него будет возможность вступить с ней в связь. И надо отдать ей должное: представители пола, к которому принадлежу и я, не разубедили ее в этой мысли. И разве можно было найти лучшее время, чтобы начать курс эксклюзивного обучения Саймона, чем в теплый день после великолепного – тут я не могу не похвалиться – обеда? Конечно, ей захотелось новых ощущений и понадобилось отвлечься от предстоящего спектакля.

Да и кто еще из мужчин был поблизости? Джордж – бедный рыцарь, болван, который готов был костьми лечь, лишь бы защитить ее репутацию. Но я полагаю, что он не притронулся к ней с тех пор, как узнал, что она наставляет ему рога. Я в этом плане бесполезен. А Уиттингем? Что ж, Айво уже вкусил свое. И разве можно представить, что она захотела бы его, даже если бы у него хватило сил? Это было бы все равно что ласкать иссохшую кожу смерти, ощущать на языке вкус смерти, чуять запах разложения. Учитывая потребности дражайшей Клариссы, кто еще, если не Саймон?

– Но это ужасно!

– Вы так говорите только потому, что молоды, красивы и нетерпимы. В иное время иному юноше это не повредило бы. Возможно, он даже поблагодарил бы ее. Но Саймон Лессинг мечтал о другом образовании. Кроме того, у него романтическая натура. То, что она прочла в его глазах, оказалось не желанием, а отвращением. Разумеется, я могу ошибаться. Возможно, она не продумала все как следует. Клариссе это было не свойственно.

Но она попросила его зайти к ней. И он пришел, как я когда-то приехал к своему дяде.

Она спросила:

– И что случилось? Как вы узнали?

– Я солгал Грогану насчет времени, когда я вышел из комнаты. Я переоделся очень быстро, так что без двадцати два уже проходил мимо двери Клариссы. В тот самый момент оттуда выглянул Саймон. Встреча была неожиданной. Мы уставились друг на друга. У него был жуткий вид – мертвенно-бледное лицо и остекленевшие глаза. Я подумал, что он вот-вот потеряет сознание, толкнул его обратно в спальню и запер дверь изнутри.

На нем были только плавки, а рубашка и джинсы валялись на полу скомканные. Кларисса же лежала на кровати, раскинув руки. Она была мертва.

– Откуда вы знаете? Почему вы не позвали никого на помощь?"

"– Моя дорогая Корделия, вероятно, я веду уединенный образ жизни, но могу определить, что передо мной покойник. Я проверил. Прощупал пульс, провел уголком носового платка по глазному яблоку – неприятная процедура. Никакой реакции. Он ударил ее по голове шкатулкой с драгоценностями и размозжил ей череп.