— Я ещё поговорю с ней!

— Да не будем мы вашего залётного бить. Трое на одного — не наша потеха. — злобно ухмыляясь, Пётр развернул маму за плечи и подтолкнул в дом. — И ты, Катюха, иди. Дитё тебя заждалось. Ревела с утра у калитки, чего мамки так долго нет.

Сердце в груди съёжилось от жалости и рванулось в дом к Маше. Малышка моя, доченька любимая. Скучала, ждала. Я сама истосковалась. Никогда ещё мы так надолго не разлучались. Разговоры по видеосвязи немного смягчали ситуацию, но обнять, потискать мою кроху хотелось до зуда в руках, до щемящей боли.

— Пойдём, Кать. — позвала меня мама, и тут же погрозила мужикам полотенцем. — Только посмейте мне!

— Иди, Катёнок. — подтолкнул меня в спину Саша, и я обернулась к нему. Беспокойно заглянула в лицо, по которому гуляла шальная улыбка, а в глазах горел знакомый огонёк азарта. И этот туда же! Мы тут с матерью переживаем за них, а они…

Сердито выхватила из его рук пакеты и коробку с куклой.

— Спрячу, пока Маша спит. Сам потом подаришь.

Проходя мимо Петра, специально толкнула его плечом.

— Не покалечьте, он мне ещё пригодиться. — тихо процедила сквозь зубы и скрестилась взглядами со старшим братом. Смеётся, гад! Ну, ну… Забыл, как Саша ему когда-то нос расквасил?

— Не боись, сеструха. — подпихнул меня в дверь и закрыл её, отрезав нас с мамой от улицы.

— Нет, ну это что такое? — в сердцах пнула дверь. — И отец туда же.

— Пойдём, Катюшь. —  смеясь, потянула меня мама. — Ничего они твоему Саше не сделают. Не дураки же. Наверное.

— Наверное… — вздохнула сердито.

Уж я-то своих братьев знала лучше мамы. А сколько я их рубашек, порванных в драках, тайком от родительницы зашивала!

Слава за версту впереди братьев Ширяевых бежала. Вся станица стонала. И не только наша. Пашка за свою Ксеню в Ногайскую биться ездил. Собрал целую машину дружков и погнали с соседями драться. Орки безбашенные. Словно местных девчонок им не хватало. Правда, Аксинья замечательная у нас. Красавица! Паша до сих пор на неё влюблёнными глазами смотрит. Ногайским женихам она не досталась, сюда в Синявскую брат увёл.

— А Машуня? — я перешла на шёпот.

— В зале спит, на диване. — кивнула мама в сторону гостиной. — Умаялась. Всё ждала тебя с самого спозаранку. Я по глупости вчера вечером сказала, что ты приедешь, так она с петухами вскочила и крутилась во дворе всё утро. Даже дорожку мела веником, прибиралась к твоему приезду.

Моя сладкая! Готовилась, порядок наводила, чтобы мама по чистой дорожке от калитки до крыльца шла. В груди щемило до слёз.

— Мам, ты выглянь в окно, что у них там. — намекнула, чтобы проконтролировала ситуацию во дворе. — А я пока Машульку посмотрю.

— Только не буди, пускай поспит.

Осторожно приоткрыла дверь и заглянула в гостиную.