Обрадовавшись, Соня хотела уже опустить два все еще соединенных путами кулачка на спину незнакомца, обвивавшего ее тело, как вдруг она резко взлетела и оказалась у него на плече.

Он ее понес, придерживая одеяло, которое ухватил с постели вместе с ней. Его плечо больно давило Соне в живот. Они сошли по лестнице вниз, потом в гараж, высчитывала ничего не видящая Соня, затем она услышала, как щелкнул замок дверцы, и она оказалась лежащей на заднем сиденье машины. Ее собственной машины – она узнала ее по смешанному запаху дорогой кожи и своих духов. Заурчал мотор, прошелестела гаражная дверь, и машина тронулась.

Они ехали долго. Очень долго, бесконечно долго. Соня не знала, куда. Она не знала, кто был за рулем и зачем он везет ее куда-то. Она не могла ничего спросить своим заклеенным ртом, а на ее мычания человек просто не обращал внимания. Ей было страшно, ей хотелось плакать, но она не смела; ей хотелось спать, снотворное еще действовало на ее мозг, но она сопротивлялась. Ее сознание лихорадочно искало выход: можно было бы, например, даже со связанными руками открыть дверь и вывалиться из машины на ходу… Но только что дальше? Ни убежать, ни даже встать, просто подняться с земли она не сможет, связанная по рукам и по ногам, с невидящими глазами… Он остановится, выйдет из машины, запихнет ее на сиденье.

Смысла нет.

Или вот так: попытаться сесть, на ощупь закинуть свои связанные руки ему на шею и придушить его.

Да! Вот так надо сделать!

Соня оперлась локтем на сиденье, прислушалась, затем резко села и рванулась туда, где, по ее расчетам, должна была находиться голова ее похитителя.

Ее удар пришелся на его плечо, твердое, крепкое мужское плечо, и она больно ушибла об него свои руки.

Человек одной рукой – второй он, видимо, держал руль – сграбастал ее кулачки и резко откинул их назад так, что Соня опрокинулась навзничь. Раздался легкий смешок. Совсем легкий, но он показался Соне знакомым… Несильно ударившись головой о мягкую спинку заднего сиденья, Соня тихо сползла, легла, сдерживая сухое, оскорбленное рыдание, рыдание страха и унижения, в котором не было слез, – оказалось, что даже плакать невозможно, когда глаза туго стянуты повязкой. От этого открытия она почувствовала себя еще более униженной и несчастной. Она тихо лежала, и ее мысли застыли, сам ее мозг застыл, и она больше не задавала себе никаких вопросов, а просто ждала, что будет дальше. Даже, засыпая, ждала, и ей казалось, что она не спит…

Когда Соня проснулась, машина уже стояла. Она было подумала, что ей снится дурной сон, но очень быстро вспомнила все, что с ней произошло. Она подивилась, что в подобной ситуации смогла заснуть, пусть даже и под действием снотворного… Еще удивительнее было то, что страха не было.