По коже проходит дрожь, и я прикрываю глаза. Что же ты творишь? О чем думаешь, кретин?! Совсем уже, да?! Ты все решил. Ты разобрался, что так правильно. У тебя есть влечение к другой женщине, которая сейчас стоит перед тобой. Теоретически, у тебя больше нет никаких сдерживающих факторов. Вот она. Бери, не хочу. А я и не хочу. Меня волнует моя жена, которая изменила прическу и надела какое-то платье, которое сделало ее горячей, чтоб ее!

Мое молчание Лола воспринимает, как зеленый свет. Она тихо хихикает, скидывает туфли и делает еще один шаг.

— Ну? Мы так и будем стоять в прихожей?

В себя меня приводит не ее голос, а громкий скрежет ножек стула об пол.

Резко оборачиваюсь. Тимур быстро идет до своей комнаты, потом наклоняется, держась за стену, срывает с пола рюкзак и поворачивается на нас.

Я вижу.

Конечно, я вижу, как его лицо искажается гримасой отвращения, когда он смотрит на Лолу. На меня смотрит с ненавистью.

Бля-я-ядь…

Я делаю к нему шаг, но он больше не отвечает. Уставился в пол, идет на нас быстро и слишком нервно, молча надевает кеды.

— Тим, да стой ты! — пытаюсь схватить его за руку, но сын резко дергается и подается назад от меня.

И снова смотрит.

Прямо в глаза. Таким взглядом, который каждый родитель мечтает никогда в своей жизни не увидеть.

Там и ненависть, и злость, но самое ужасное — это разочарование. Оно горечью оседает в моих легких, и от него я теряюсь, как будто он зарядил мне кулаком в морду.

А может, лучше бы и зарядил. Нет, точно лучше бы зарядил. Не может. Лучше бы он меня ударил, чем вот так смотрел…

— Прости, но это уже слишком, — цедит тихо, Лолу не касается намеренно, даже отстраняется от нее чуть больше.

Брезгует.

К своему стыду, сейчас я разделяю его чувства.

Она раздражает меня еще больше, чем когда заявилась в ресторан. Как она об этом узнала? Даже думать не хочу, но в совпадения не верю.

С этим надо будет разобраться.

— Не буду тебе мешать наслаждаться жизнью с дешевой потаскухой, но и свидетелем быть не желаю! Удачи, — ядовито договаривает сын, разворачивается и чеканит шаг до двери, которой хлопает так сильно, что я буквально всем телом вздрагиваю.

Сука…

Прикрываю глаза и шумно выдыхаю.

Сукасукасука!!!

Я знал, что он уйдет. Честно. Может быть, даже был готов…хотя нет, я не был готов.

Я только начинал понимать, и мне бы чуть больше времени, но его у нас забрали. Вероломно и нагло! Хотя мне винить некого, кроме себя. Кашу-то заварил я сам, чего теперь межеваться?

Перевожу взгляд на Лолу. Она смотрит прямо, с вызовом, и, конечно, ей совсем не жаль. Чего ей жалеть-то? Своя рубаха ближе, а у моего сына еще и характер — дрянь. Когда он увидел нас с Лолой, вылил на нее отборные помои. Там были разные слова: и дешевая шлюха, и потаскуха, уродина, и «моя мама все равно красивее тебя, крыса стремная».