Точнее, я не был одним из отцов-дебилов, которые забивают болт на своих детей и трудятся-трудятся-трудятся. Нет, я участвовал в их жизнях, просто теперь все изменилось.

Когда они поняли, что я тоже мудак. Неособенный, как всегда казалось. Не мужчина года. Не муж года. Не отец года. Почему-то стоит одному столпу наебнуться, все летит по известному маршруту. Это как с домино, понимаете? Толкнешь одну клеточку, она за собой потянет все, что можно и нельзя. Конечно, обычно вырисовывается какой-нибудь потрясающий узор, но у нас тут получается совсем дикая херня. Ничего красивого, ничего светлого и уж точно ничего интересного.

Одни гребаные руины.

Прикрываю глаза.

Потом осматриваю квартиру. Она шикарная. Никаких нареканий к дизайнеру у меня нет и быть не может — он постарался на славу. Здесь подшаманил, там стену снес и вот из откровенно дерьмовой планировки корпоративных, квадратных метров мы получаем что-то, с чем уже можно работать. Огромная гостиная, совмещенная с кухней и столовой зоной. Балкон справа. Четыре спальни. Все, как надо. Разворачивайся! Ты же задыхался в своем доме, помнишь? Даже когда галстук снимал, все равно воздуха не хватало. Даже на улице не хватало! Так дыши, блядь, че ты? Но мне и здесь места как будто нет.

Откидываюсь на спинку стула и смотрю на Марка. Он хохочет, откинув голову назад. Я немного морщусь. Конечно, очевидно, что будет именно так. Он — громкий, но очень живой, яркий, веселый. Когда Тим спросил, может ли он пригласить его к нам, я даже не думал, а сразу согласился. Плевать на усталость и неготовность сейчас веселиться. Это ему нужно. А я потерплю.

За последние пару дней мне вынули душу. Полина…сучка. Взяла и рассказала моей матери о том, что между нами произошло! Конечно, я не ожидал, что смогу скрыть от нее правду навсегда, но я уж точно не думал, что моя кроткая супруга возьмет и наябедничает! Как школьница, господи…

Издаю тихий смешок и слегка закатываю глаза, а потом сразу морщусь, когда Марк начинает смеяться еще громче.

Блядь, все-таки он слишком громкий…

Как моя мать, когда ее что-то взбесит.

Сегодня днем

Я не планировал затевать никаких склок и скандалов. Никаких, мать его, выяснений отношений. Но у Тамары Георгиевны были совершенно другие планы…

Я ослабляю галстук и откидываюсь на спинку своего огромного кресла. В башке гудит, как будто там разворошили осиное гнездо.

Хотя, может быть, и правда разворошили. Моя мать орет на меня уже пятнадцать минут кряду, а вставить хотя бы одно слово — это совершенно непосильная задача…

— …Почему ты молчишь, скотина ты неблагодарная?! А я скажу тебе почему! Вы, Ян Вячеславович, абсолютный эгоцентрик! И когда только успел стать таким?! Да как ты мог?! ЛОЛА?! Что это за собачье имя, раздери тебя черти!

Сучка.