— А из-за чего?

Снова бросаю взгляд на Инну. Ей около пятидесяти сейчас, а когда она развелась было сорок пять. Но она, что тогда не выглядела на свой возраст, что сейчас на него не выглядит. Шикарная женщина с копной черных, как смоль волосы, убранные в высокую прическу. Всегда одета идеально, всегда ведет себя безукоризненно. Мягким голосом может и разрядить обстановку, если того потребует ситуация, и осадить так жестко, как, наверно, только Тамара Георгиевна может. Почему тогда так? Какая-то новая сучка, у которой нет ни вкуса, ни грации. Я это знаю, потому что видела ее.

Олег Геннадьевич вывел ее в свет почти сразу же после развода, и я аж вздрагиваю, когда вспоминаю, как эта сильная, независимая женщина держалась тогда. Каких трудов ей это все стоило…может понять, наверно, только женщина.

— Видишь женщину у стойки? — тихо спрашиваю, но сразу добавляю, — Только не пялься откровенно! Аккуратненькое взгляни…

Вита делает это, а потом вопросительно выгибает брови.

— Это жена одного из партнеров Яна. Они развелись около пяти лет назад, когда этот козел завел себе сучку на содержание.

— Ммм…и тебе стало грустно…?

— Я просто не понимаю, почему так! — со злостью отбрасываю плед и разворачиваюсь, идя вдоль полок с шикарным декором для дома, — Чего им вечно не хватает?! Выглядишь — объедение! Все мужики слюни пускают! Ведешь себя безукоризненно! Заботишься о нем! Рожаешь детей! Воспитываешь их! И все равно — плохо! Все вечно плохо!

Резко останавливаюсь и смотрю своей сестре в глаза.

— Так всегда, да? Это неизбежно? Не существует «долго и счастливо», но как же так? Наши родители были из тех пар, которые «долго и счастливо». Что тогда не так? Время другое? Или просто мужик в край охерели?!

Вита немного теряется от моего напора, а я понимаю, что, кажется, на грани истерики в общественном месте.

Тем более! В таком! Боже…что же ты творишь…

Прикрываю глаза, стараюсь взять себя под контроль и слегка мотаю головой.

— Прости, меня занесло…

— Может, не в этом дело? — вдруг спрашивает Вита, и я резко смотрю на нее и хмурюсь.

— В смысле?

— Может быть, им другое нужно? Не безукоризненное поведение, дом и быт, а чуть больше истерики и жизни?

Не успеваю уточнить, что она имеет в виду, потому что в следующее мгновение слышу, как кто-то громко произносит мое имя.

— Полина!

Моментально внутри все схлопывается, а когда я резко оборачиваюсь — вижу ее. Явление, сука, в ночи.

Идет.

Тварь такая!

Смотрит на меня дерзко, с высоко поднятым носом, расправив плечи. Мерзкая шавка моего бывшего мужа, которая, на секундочку! С какого-то хрена решила, что имеет право обращаться ко мне по имени, за что теперь я хочу выдрать ей не только жиденькие волосенки, но и язык.

Вита тут же перенимает мой настрой, выходит вперед и рявкает.