Подступившая тошнота заставляет меня отвернуться. На ватных ногах я как можно быстрее убегаю, несусь не разбирая дороги. Мне нужно выйти на свежий воздух. В ушах до сих пор их синхронные стоны и надрывный шепот.

Ден – единственный парень, которому удалось пробраться в мои мысли и поселиться там, как я думала, навсегда. Он такой галантный и обходительный. Очень внимательный, с чувством юмора. Искренний, вежливый и тактичный. Еще он очень привлекательный, из хорошей, уважаемой семьи.

Я поворачиваю, минуя вход в торжественный зал, целиком поглощенная своей бедой, и даже не замечаю, что происходит вокруг, пока висок не обжигает острой болью, прошибающей, казалось бы, до самого нутра.

– Ой! – вскрикиваю я, потирая пальцами ушибленное место, и удрученно смотрю на незнакомого мужчину, с которым столкнулась.

Он успевает смерить меня насмешливо-брезгливым взглядом, чем совершенно огорошивает. И я на автомате оглядываю его в ответ. Классический темно-серый костюм тройка, черный галстук и… черная рубашка. Обычно же все белую надевают… Я еще разок проезжаюсь по нему сконфуженными взором.

– Простите мою неловкость, я не заметила вас.

Мужчина сверкает темными глазами и теперь кажется настороженным. Мой голос звучит почти неразборчиво, и еще он дрожит. Грудную клетку распирает от эмоций, а горло выжигает противный горячий ком.

Мне становится холодно, по спине и плечам бегут мурашки. Иначе не объяснить, почему я вздрагиваю, когда незнакомец вдруг протягивает руку и вскользь мягко пробегается пальцами по моей щеке: не выношу, когда до меня дотрагиваются чужие люди.

– Что вы делаете? – проговариваю я с нажимом, зачарованно глядя мужчине в глаза. Эти почти черные, глубокие омуты затягивают… затягивают… затягивают…

– Слезы твои стираю, конечно, – с расстановкой произносит он невыносимо менторским тоном. – Тебе нужно на свежий воздух, отдышаться.

Его четко очерченные губы смыкаются. Складки на лбу разглаживаются. Незнакомец выжидающе меня рассматривает. Он выглядит расслабленным и равнодушным. Если не сказать холодным и совершенно отстраненным."

"Очень грубо и невоспитанно диктовать другим людям, как им лучше поступать. И кроме того, правила вежливости требуют от мужчины обращаться ко мне на вы, и уж конечно ни в коем случае не дотрагиваться. Панибратство – это дурной тон. Но законы этикета некоторым не писаны.

– Благодарю. Когда мне понадобится хороший совет, я всенепременно обращусь к умному человеку, – замечаю я с неприкрытой иронией, вслух вычеркивая незнакомца из разряда последних.

Непрошибаемый. На лице его не дрогнул ни один мускул. Абсолютно никакой реакции на мою колкость. Даже не скривился. Лишь только глаз его касается улыбка, на мгновение освещая их изнутри.