- Мил… - хочу назвать как раньше тут же вспоминаю, как бесилась, - ана… Алексеевна, - добавляю, а потом наступаю на горло своей гордости, ради сына, ради Юрки, все для него, - Прошу тебя, спаси моего сына…

Она смотрит на меня не мигая. Кажется, вечность.

А я тону в голубом омуте глаз, и не прошу меня спасти, бесполезно, захлебываюсь ее синевой, жгуче больно, и все равно кайф. Спустя столько лет смотреть в эти глаза…

- Хорошо, - всего одно слово. Тихое, уверенное, сладкое.

- Спасибо! Пожалуйста, сделай чтобы он выжил! – снова молю, склоняюсь перед царицей-лебедь.

Она величественна даже в нелепой пижаме с розовыми мишками.

- Жди меня тут, - хочет закрыть дверь.

Ставлю ногу, чтобы помешать ей.

- В квартиру не пустишь?

- Я случайных попутчиков в дом не пускаю, - воспользовавшись моей растерянностью перед носом захлопывает дверь.

Глава 10

Прислоняюсь спиной к стене. Неужели это та самая Милка?"

"Девчушка, которая заливалась слезами от любого кривого слова в свой адрес. Тряслась как осиновый лист, прячась у меня на груди. А как она смотрела на меня, как на своего спасителя.

- Амир, ты для меня весь мир, - не раз шептала мне, осторожно целуя в губы. Скромная, нежная, трепетная, пугливая.

А сейчас я даже ненависти в свой адрес не ощущаю. Чувствую себя презренным никем. Мерзопакостной букашкой, на ее величественном пути. Это невероятно бесит.

Пусть бы ненавидела, показывала свои эмоции. Нет. Я не достоин даже этого, выходит так.

Через десять минут Милка появляется на пороге.

- Пошли, - закрывает дверь и направляется к лифту.

На меня даже не смотрит.

Волосы в высокий хвост собрала, он так выгодно подчеркивает ее лебединую шею, ни грамма косметики, а глаз не оторвать от умопомрачительного профиля. Джинсы, футболка, спортивная куртка, кроссовки, простая одежда, а я стою в ожидании лифта и слюни глотаю.

Невероятная фигура. Как ей удалось так измениться?

Створки лифа разъезжаются, заходит первая, я за ней.

- Ты одна живешь? - вырывается прежде, чем успеваю себя остановить.

Бросает не меня красноречивый взгляд: «Мол, не обалдел ли ты?». И даже не считает нужным ответить.

- Кирилл сказал, что Юрке хуже стало, - чувствую себя по-идиотски рядом с ней, хуже, чем пацан сопливый.

- Знаю.

И все. Ничего больше! Руки так и чешутся ее встряхнуть. Заставить проявить хоть какие-то эмоции!

- Ты сможешь помочь Юре? Еще не поздно? – в очередной раз душу свою гордость, задавая эти вопросы.

Сейчас от нее зависит слишком многое. В ее руках власть.

- Постараюсь, - лифт открывается, выходит первая уверенным шагом.

- Мил…ана, ты куда? – окликаю ее, замечая, что она идет в противоположную от моего автомобиля сторону. – Моя машину тут, - показываю рукой.

- Я на своей, встретимся в больнице, - ускоряет шаг.

- Так зачем время терять? – пытаюсь что-то еще говорить.