Не представляю, каких усилий ему стоит сдерживаться, потому что его нехило так потряхивает. Обнимаю его руками настолько сильно, насколько могу. Хочу показать, что понимаю его боль. Она ведь у нас общая.

— А потом я встретила Ярослава. Он вроде как хотел детей. А я…стала одержима идеей родить. Заменить нашу дочку хоть каким-то малышом. Вот только Ярослав не хотел от меня детей. Да это и правильно. Мы оба использовали друг друга. Ничего хорошего бы из этого не вышло.

Молчим, глядя друг другу в глаза. Его глаза — темная полыхающая бездна. Паша сжимает меня до боли, но я не чувствую ее.

— Прости…Прости, что тебе пришлось через это пройти.

Бойцов сжирает себя. Собственноручно сжигает заживо на костре.

Я до мельчайших подробностей знаю, что он чувствует. Я через этот ад продиралась не один год, после того, как поставила злополучную подпись на согласии на принудительное прерывание беременности по медицинским показаниям. И вроде понимаю, что и вины моей нет совершенно, но я все равно виню. За то, что не сберегла. За то, что не была сдержаннее. За то, что не была осторожной. Я, черт возьми, виню себя даже за то, что я хожу и дышу, а моя дочь — нет! Ведь ценой моей жизни стала ее…Такая маленькая и хрупкая…

— Этот перелом…От него остались какие-то последствия? — сипло спрашивает Паша.

— Да. Мне противопоказан спорт, даже фитнес. Шпильки тоже — от них большая нагрузка на позвоночник, сразу спина отваливается. Беременность…

Замолкаю, опуская голову.

Насчет нее у меня противоречивые чувства.

С одной стороны, я безумно хочу стать мамой. Любить, заботиться, оберегать.

С другой, мне очень страшно…Я безумно боюсь повторения того кошмара…

Врач предупредил, что в следующий раз к планированию нужно подойти тщательно, после полнейшего обследования и только под контролем нейрохирурга. Также оперирующий гинеколог «порадовала», что возможны сложности с последующей беременностью и вынашиванием.

О чем я и сообщаю Паше.

— Мы справимся. Я найду лучших врачей, Тина. У нас будут дети. Столько, сколько захочешь. И когда захочешь.

— А если не будет?

— Без если. Это даже не обсуждается, Тина. Я тебя больше от себя ни на шаг не отпущу.

Удивительно, но с Пашей не страшно. Совсем. Он стремительно ворвался в мою жизнь, оградил от всех проблем и принес в нее спокойствие, любовь и заботу. То, чего мне так остро не хватало. Наверно, поэтому меня сейчас не пугает мысль о возможной беременности.

— Завтра я иду на прием к своей клиентке. Она — репродуктолог, — осторожно ставлю Бойцова в известность, вырисовывая узоры пальцем на его груди.

— Я с тобой, — решительно заявляет Паша непримиримым тоном.

— Я хотела бы пойти одна.

— Ты больше не одна, Тина. Больше никогда не будешь.