Из Паши, как кровь из порванной артерии, толчками рвется боль. И ее невозможно не почувствовать. Бойцов едва держится.

— Аборт? — наконец приходит в себя. Запускает пальцы в волосы. Тянет их. Впивается в меня безумными глазами. — Беременность?..

Улыбаюсь сквозь слезы.

— Помнишь, я говорила про сюрприз? Я хотела тебе сообщить о том, что у нас будет малыш. Вернее, малышка. Это была девочка, Паш. Четырнадцать недель. Мы так сходили с ума друг по другу, что я упустила момент, когда случился сбой в цикле. А ведь у нас было только один раз без защиты… А когда я пришла к доктору, то было целых двенадцать недель. Мне сразу сделали первый скрининг, и сказали пол. Я была так счастлива. Хотела поделиться с тобой, но не хотела по телефону. Хотела видеть твои глаза…Знать, что ты так же счастлив, как и я…

— Тина, девочка… Млять…

— Я ненавижу себя. Каждый день этих шести лет. Я убила ее…Убила своими руками…

— Не говори так…У тебя не было другого выхода…Но, малыш…Почему ты не позвонила мне? Ничего не рассказала?

Глава 30

Тина

Качаю головой. Запрокидываю лицо к потолку, позволяя слезам стекать за шиворот.

— Молодая была, глупая. Обиделась сильно на тебя за твое «вранье». Растерялась. Да и телефона при мне не было. Я была в шоке, в истерике. Ты представляешь, что это такое — в один миг оказаться беспомощной? Не суметь сходить в туалет, просто встать с постели?! — рыдаю, вколачивая свою боль в грудь Бойцова.

Паша лишь крепче сжимает зубы и сильнее меня обнимает."

"— Я испугалась, Паш. Струсила, если хочешь. Ко мне же следователь пришел утром. Разумеется, я написала заявление на Риту. А вечером пришел…ее отец. Серьезный, суровый и страшный человек. Он с места в карьер предложил мне денег. И операцию, и реабилитацию в московской клинике. Взамен я забираю заявление и говорю следователю, что разум помутился от боли и лекарств, и я сама упала. Не было никакой Риты. А я струсила, понимаешь? Ну, кто Лозинский и кто я? У меня даже родственников нет, чтобы защитить, не говорю уже о том, чтобы забрать вещи из твоей квартиры. Это сделал водитель Лозинского. Он же сказал, что мой мобильный разбился при падении. Мне купили новый, но, разумеется, там не было твоего контакта. А я, если ты помнишь, не научилась запоминать номера телефона. С легкой руки Леонида Борисовича данные обо мне подтерли во всех клиниках. Никто не знал, где я. Не было пациентки Денисовой. Я проходила тяжелую реабилитацию в гордом одиночестве. Доставки были моим спасением. Я перевелась на заочное обучение. Научилась заново ходить. Жить. Но наша девочка с твоими глазами стабильно приходила мне во снах. Мы обнимались и плакали, а потом я просыпалась…

Слышу тяжелый вздох. Единственная «эмоция», которую Паша позволяет себе.