Подносит стакан к мои губам и наклоняет его.

Хочу послать мужа куда подальше, сказать, что справлюсь сама, но горло, которое словно тисками сжимает, не дает мне поступить столь опрометчиво. Поэтому я, как «послушная девочка», открываю рот. Пью маленькими глотками, но даже они жгут горло. Это не останавливает меня, пока я не осушаю стакан. Дима ставит его на тумбочку, отпускает меня и отходит.

Только сейчас замечаю, что он пришел не один. Низкорослый, немного побелевший, мужчина с проседью в блондинистых волосах и белом халате стоит у кровати и терпеливо ждет. Он бросает пугливый взгляд на мужа, и только получив кивок, приближается ко мне. Врач осматривает меня, задает вопросы, что-то записывает. Но ничего внятного не говорит. Он постоянно оглядывается на Диму, который неотрывно наблюдает за каждым его движением. А когда я спрашиваю, что со мной, врач что-то мямлит про нервное перенапряжение, стресс и так далее. Внятный ответ до конца осмотра мне получить не удается.

Врач сбегает слишком быстро, бросив напоследок, что скоро пришлет медсестру поставить мне капельницу.

Мы с Димой остаемся вдвоем.

— Ева…

— Убирайся! — я отворачиваюсь к окну лишь бы не видеть его.

Мгновения тишины кажутся вечностью, но звука желанных удаляющихся шагов и хлопнувшей двери, я не слышу.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, — голос Димы твердый, наполненный знакомыми приказными нотками.

Но я не собираюсь подчиняться! Я — не его солдат!

Поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Я сказала — убирайся! — вкладываю в последнее слово столько силы, сколько у меня осталось.

Ее немного, но она идет от чистого сердца. Видеть мужа — это последнее, что мне сейчас или когда-нибудь хочется. Вот только, кто вообще собирается меня слушать? Этот твердолобый ублюдок на миллиметр не сдвигается. Его цепкий, проницательный взгляд не отрывается от моих глаз, будто говоря: «ты не победишь»!

Дверь распахивается, и, прежде чем мне удается посмотреть, кто еще пожаловал, слышу еще один знакомый голос:

— Что здесь происходит?

Вот только его мне сейчас не хватает!

Мне даже не нужно смотреть на дверь, чтобы понять, кто стоит на пороге, скорее всего, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Его любимая поза, когда он собирается кого-то отчитывать. Она наводила настоящий ужас, когда в детстве он нависал надо мной и приказывал говорить правду.

Если я с одним закоренелым воякой справиться не могу, что уж говорить двух?"

"Не выдерживаю и бросаю мимолетный взгляд на дверь. Как я и думала, папа в сером костюме стоит в проходе, скрести руки на груди. Его щетина посидела еще больше с нашей последней встречи, хотя волосы, как и были темными, так и остались. А вот морщина между бровей стала глубже.