Мрачный, весь почерневший, заросший, какой-то усталый. Подался к ней, в глазах вопросы молниями заметались, столько разных чувств...

Думать о том, что он сказал, Маша категорически отказывалась. Его слова как будто сорвали корку с ее заживших ран, а она всеми силами прижимала эту корку обратно. Это как порез, зажать рукой, не видеть крови, не признавать... Потому что больно не сразу.

Чуть не спряталась обратно. Не готова она была с ним говорить пока, и неизвестно, будет ли готова. Может, когда-нибудь потом. но не сейчас это, уж точно. Лариса сидела в холле напротив двери и тут же подошла.

- Отто Маркович здесь или уже уехал? - спросила Маша, когда та закрыла дверь.

- У тебя же есть телефон, - вскинула бровь та, потом сказала. - Здесь он, не уехал еще.

- Позовешь его?

Женщина кивнула и вышла, а Маша подумала, захочет ли он теперь вообще ее видеть.

Но он пришел сразу.

Заряженный достоинством, холодный и спокойный. При виде его, такого... каменного и арийского, у Маши стиснулось горло. Ей было чудовищно, просто до слез жаль, что по ее вине пятно легло на фирму. Она ведь видела от него только хорошее. Стыдно неимоверно.

- Отто Маркович, мне жаль, что все так получилось... - сбивчиво пыталась объяснить, пряча трясущиеся руки.

Он слушал, слушал, хмурился. Потом сказал:

- Твоей вины в этом нет, Машенька, - и неожиданно мягко улыбнулся.

- Вы на меня не сердитесь? - вскинулась, а у самой слезы потекли и нос захлюпал.

Мужчина шагнул ближе, привлекая ее к себе, и стал гладить по голове как ребенка:

- Не сержусь. Поплачь, это у тебя реакция на стресс. Столько всего навалилось.

Маша обняла его за пояс и разрыдалась, а он все гладил и гладил ее по голове. А потом негромко рассмеялся:

- Надо было мне оставаться отцом.

От этого ей стало и смешно, и грустно, и облегчение неимоверное, что не потеряла друга. Как будто камень с души свалился.

***

Когда на глазах у Андрея этот Отто Рихтер вошел к Маше в номер, у него чуть сердце не вылезло горлом. От ревности и досады, что этого типа хотят видеть, а его не видят в упор. Но он наступил на горло своим чувствам и пошел ходить в другой конец коридора, не мог как пес под дверью.

Через некоторое время, когда он весь уже нервами изошел, считая секунды, немец вышел. Скользнул по нему нечитаемым взглядом холодных светлых глаз и ушел. Андрей проводил его спину взглядом, полным зависти и ревности. Откуда ему было знать, что господин Рихтер испытывает примерно такие же чувства

Отвернулся, хотел было снова мерить коридор, но потом передумал. Уселся в холле, так чтобы увидеть, если откроются двери номера, и затих, обхватив лоб ладонями.

Неожиданно кто-то тронул его за плечо.

глава 63

Андрей нахмурился, вскинув взгляд на лощеного молодого человека, пытавшегося ему что-то втолковать.