Внутри был довольно сильный запах ладана, будто, как в церкви, здесь совсем недавно прошелся поп с дымящим кадилом, провел каждение. Обстановка довольно скромная — четыре кровати, большой сундук, стол и две лавки возле него. При этом кувшин, на треть заполненный хорошим белым вином, блюдо с несколькими маленькими кусками холодной говядины и четыре кубка на столе были из серебра, причем металла на них не пожалели. У франков вообще склонность к тяжелой посуде. Наверное, чтобы было, чем возразить оппоненту во время застолья. На сундуке лежали две красные туники и плащ из куницы с верхом из толстой темно-красной шерстяной ткани, а внутри — всего два мешочка с золотыми триенсами, по сотне в каждом.

Видимо, дела у Карла Мартелла не ахти, и это сражение ему надо выиграть кровь из носа.

Сбоку к сундуку был прислонен боевой молот. Я бы не обратил на него внимания, если бы красиво оплетенная кожаными полосками в нижней части, деревянная рукоять длиной сантиметров семьдесят пять и с кожаной петлей для надевания на запястье не мешала опустить крышку. Набалдашник был бронзовый, с одной стороны в виде прямоугольного молотка, а с другой — вытянутого четырехгранного шипа, который франки называют клювом сокола.

У германцев это оружие встречается не часто, предпочитают топоры. В мою предыдущую эпоху боевыми молотами вооружилась в римской армии легкие пехотинцы, чтобы использовать против конных копейщиков, если те атаковали рассыпным строем, что было часто. Увернувшись от копья, пехотинец старался угодить молотком в висок всадника и если не убить, проломив шлем, то оглушить, свалить с коня и потом добить, или попасть клювом в грудь, прорвать кольчугу и зацепиться за нее, нанести тяжелую рану и сдернуть с седла. Судя по тому, что боевой молот оставили в шатре, Карлу Мартеллу, наверное, служил церемониальным предметом, заведенным в честь прозвища, или прозвище получил именно за любовь к этому оружию, и мне достался запасной экземпляр.

Я завернул кувшин, блюда, кубки и мешочки с монетами в плащ, прихватил боевой молот, вышел из шатра. Когда приторачивал добычу к седлу, заметил, что сражение развивается не совсем так, как предполагал. Нейстрийцы не поддержали атаку аквитанцев, остались на месте. Увидев это, австразийцы навалились на нашу конницу и подоспевшую пехоту.

Аквитанцы еще рубились в полуокружении, но было понятно, что продержатся не долго. Как догадываюсь, Эда Большого использовали втемную в договорняке между нейстрийцами и австразийцами. Видимо, его сепаратизм не нравился ни Хильперику Второму, ни Карлу Мартеллу. Если он погибнет сейчас вместе с большей частью своей армии, то Аквитания наверняка опять станет герцогством, даже если уцелеет участвующий в сражении, его старший, пятнадцатилетний сын Гунальд.