Хотя наверняка в городе есть какой-нибудь провидец, который уже рассказал всем, что их ждет в ближайшие дни или месяцы.

— Когда я был маленьким, они пять лет подряд осаждали нас, пока император Константин не сжег их флот в Кизике, — продолжил мужчина. — Приходили в начале лета и торчали под нашими стенами до холодов, — и закончил насмешливо: — На этот раз что-то припозднились!

Да, в середине августа, когда собран и свезен в город урожай, поздновато начинать осаду. Может быть, надеются по-быстрому взять штурмом?"

"В любом случае сидеть в осаде у меня не было желания. Черт его знает, сколько она продлится?! Цены на продукты будут расти каждый день, а кормить бесплатно меня не станут, даже если запишусь в ополчение, разве что повезет очень. Да и какой мне смысл геройствовать непонятно зачем?! Константинопольцы уж точно не оценят. Как и жители любой столицы, они уверены, что все понаехавшие обязаны им служить бескорыстно.

Я поспешил выйти из города, пока не закрыли ворота. В тоннеле пришлось прижиматься к стене, чтобы стадо баранов и коз, заполнившее его от края до края, не сбило с ног и не затоптало.

Посреди постоялого двора стояла арба, в которую братия быстро сносила мешки и узлы.

— Поторопитесь! — покрикивал на них Фока. — Обоз из монастыря уже выезжает!

Этого обоза я не видел. Наверное, монах опережал события.

— Так понимаю, проживание мое здесь закончилось, за следующую ночь платить не надо? — поинтересовался я.

— Если не боишься попасть в плен к сарацинам, ночуй! — насмешливо разрешил Фока.

— Нет уж, поищу место поспокойнее! — в тон ему ответил я и приказал Бамберу, с любопытством наблюдавшему, как пакуются монахи: — Что стоишь, раззява?! Собирай наши вещи!

Планы по обустройству в Константинополе откладывались на неопределенное время. Поедем в Адрианополь — город достаточно большой и расположенный далеко от столицы. Оттуда будет удобнее наблюдать за ее осадой.

14

Я бывал в Адрианополе в разные эпохи, кроме той, из которой начал путешествие по времени — двадцать первого века. В то время город был турецким и назывался Эдирне. Пару раз я порывался съездить туда, чтобы посмотреть на мечеть Селимие, возведенную в шестнадцатом веке и ставшую объектом всемирного наследия. Стамбульский агент советовал мне отведать там телячью печень, приготовленную по местному рецепту. Мясо животных, выращенных в окрестностях этого города, считается лучшим, по мнению турок, во всем мире. Я ограничился печенью по-эдирнески, которую съел в стамбульском ресторане. Ее режут тонкими длинными ломтиками, обваливают в пшеничной муке и жарят две минуты в кипящем подсолнечном масле, используемом один раз, на тончайшей сковородке. К печени подали маринованные, кисловатые, острые перцы и свежие помидоры.