— Мой отец имел связь с ее матерью, когда только приехал в Штаты. В результате на свет появилась Элоиза. Ей сейчас лет двадцать пять.

Глаза Шеннон расширились под очками.

— Понимаю, — протянула она.

Тони выехал на дорогу, которая вела к причалу.

— Это произошло после того, как мы покинули Сан-Ринальдо, и перед нашим воссоединением… Роман моего отца — его личное дело.

— Да, конечно. — Шеннон сняла очки, подышала на них, потом протерла подолом платья. — Вы с сестрой ладите?"

"Он оторвал взгляд от ее очков, борясь с искушением свернуть к берегу или на другую дорогу и забыть, что надо вовремя кого-то встретить.

— Я видел ее только один раз.

Тони был тогда еще подростком. Отец буквально сходил с ума из-за единственного свидания со своей семилетней дочкой. Тони не держал зла на Элоизу. В конце концов, ее вины тут нет. Но его мнение об отце изменилось не в лучшую сторону. Энрике должен был исполнить свой долг по отношению к дочери. Если он не хотел быть частью ее жизни — что ж, его дело. Но полумеры — это неразумно.

И тем не менее разве не это он предлагал Шеннон? Полумеры?

Осознание этого факта поразило Тони.

— Позже она как-то приехала сюда. И Дуарте встречался с ней несколько раз. Кажется, именно из-за этого начались неприятности с газетчиками.

— Как это? — удивилась Шеннон.

— Наша сестричка вышла замуж за члена влиятельного семейства. Муж Элоизы — сын посла и брат сенатора. Его фамилия Лэндис.

Шеннон вздрогнула.

— Пресса, естественно, реагирует на имя Лэндис. — Тони подъехал к парковочной площадке у причала. Катер был уже недалеко от берега. На соседнем островке на взлетно-посадочной полосе стоял самолет. — Джон, муж Элоизы, не любит привлекать к себе внимание, но ему это не всегда удается.

— И что произошло?

— Дуарте передавал сенатору Лэндису поручение отца и попал в объектив фотокамеры. Мы до сих пор не можем понять, как «Глобал интрудер» связал одно с другим, но сейчас это уже не так важно. Они докопались до нашего прошлого.

— И до моего прошлого? — Шеннон побледнела.

— Боюсь, что так.

Тем более ей лучше оставаться на острове. Незаконные сделки ее мужа, даже его самоубийство опять попали на первые полосы газет благодаря усилиям искателей скандалов, причем в связи с семьей Медина.

— Я смогла забыться на этой неделе, — она прижала руку к животу, — но мои бедные свекор и свекровь…

Катер готовился причалить. У Тони почти не осталось времени.

— Мне жаль, — сказал он, — что все это опять всплыло. И обидно, что я не в силах исправить ситуацию.

Шеннон прижалась щекой к его ладони:

— Ты очень помог мне.

Тони захотелось поцеловать женщину, откинуть спинку сиденья и заняться изучением той части ее груди, которую открывал скромный вырез платья.

Он прильнул к ее полуоткрытым губам.