— Он указал на открывшиеся перед ними двойные двери.

Шеннон подхватила Колби на руки, почувствовала облегчение от контакта с его теплым тельцем и пошла вперед.

Ух! Огромный холл. За позолоченными арками видны анфилады комнат. Две полукруглые лестницы ведут наверх. А на стене… Боже, неужели Пикассо?

Когда Шеннон проходила под арками в глубь здания, ее простенькие туфли скользили на мраморном полу. Да, деньги ее не интересуют, но все-таки сейчас молодой женщине хотелось, чтобы на ней были другие туфли. Шеннон поправила лямки любимых штанишек Колби. Хотя она собиралась в страшной спешке, все-таки положила в сумки те вещи, которые нравились сыну.

Стеклянные двери вели на веранду, выходившую на океан, но Тони в последнюю минуту свернул и провел их в помещение, которое могло быть библиотекой. Вдоль стен стояли книжные шкафы. Пол был покрыт мозаичной плиткой, потолок расписан фресками. В комнате витал легкий запах цитрусов: в углу под лампой дневного света стояла кадка с апельсиновым деревом."

"Рядом с потухшим камином дремал в инвалидном кресле пожилой человек. Две огромные собаки лежали справа и слева от него. Отец Тони. Настоящий король.

То ли болезнь, то ли возраст изменили его внешность. Он был так бледен, выглядел таким слабым, что Шеннон захотелось сказать ему что-нибудь ласковое.

Но вот король открыл глаза, и острый взгляд этих угольно-черных глаз приковал ее к месту.

Да, этот человек, возможно, и стар, но никак не дряхл.

— Добро пожаловать домой, hijo prodigo.

Блудный сын…

Энрике Медина говорил по-английски, но с испанским акцентом. И может быть, чуть-чуть слишком эмоционально.

— Здравствуй, папа. — Тони обнял Шеннон за плечи. — Это Шеннон и ее сын Колби.

Старый король кивнул ей:

— Добро пожаловать вам и вашему сыну.

— Благодарю вас за помощь и гостеприимство, сэр. — Она не решилась обратиться к нему «ваше величество».

Энрике, поигрывая карманными часами, которые держал в руке, продолжал:

— Если бы не мы, вам не понадобилась бы моя помощь.

— Надеюсь, мы не будем докучать тебе слишком долго, — пообещал Тони. — Шеннон и ее сыну нужно дождаться в спокойной обстановке, когда стихнет шум.

— Шум не стихнет, — сказал старый король.

Ух! Шеннон моргнула.

Тони произнес:

— Я не так выразился. Пока все не успокоится.

— Конечно, — величественно кивнул Энрике Медина и обратился к Шеннон: — Я рад видеть вас здесь, дорогая. Вы привезли домой Тони и уже одним этим завоевали мою благосклонность.

Он улыбнулся, и она в первый раз увидела, что сын похож на отца.

Колби громко спросил у старика:

— Что с вами такое?

— Тс-с, Колби. — Шеннон поцеловала его. — Это невежливый вопрос.

— Это искренний вопрос. Я не возражаю. Пусть мальчик спрашивает. — Король повернулся к ребенку: — Я болен, и мои ноги ослабли.