Роман с сексуальным принцем — сплетня гораздо более привлекательная.

— Как давно ты не видел отца? — спросила Шеннон.

Тони оторвался от компьютера:

— Мне было восемнадцать, когда я покинул остров.

— Остров? Но ведь ты был совсем маленьким, когда вы бежали с Сан-Ринальдо.

— Именно. — Он вытянул ноги так, что его ступни почти касались ее ступней. — Мне тогда было пять лет. А два месяца спустя мы обосновались на другом острове.

Шеннон поджала пальцы ног, обутых в спортивные туфли. Как далека эта простая обувь от кожаных сандалий Тони и уж тем более от собственных самолетов! И как бы обольстительно он ни выглядел, она не попадет в золотую ловушку.

Заставив себя думать о его словах, а не о его внешности, Шеннон отодвинулась. Интересно, где находится этот остров? У западных берегов или у восточных? Если, конечно, Энрике Медина вообще живет у побережья Соединенных Штатов.

— Твой отец поселился на острове, чтобы ты и твои братья оказались в привычной обстановке?

— Мой отец поселился на острове потому, что так безопаснее.

— А, понятно.

Из хвостовой части самолета донеслась музыка — начало какого-то мультфильма. Колби, устроившись в кресле, жевал крекер и, как зачарованный, смотрел на экран телевизора.

Можно вернуться к вопросам.

— Что в твоей биографии подлинное, а что вымышленное?

— Мой возраст и дата рождения настоящие. — Тони спрятал компьютер в большую сумку. — Имя тоже. Кастильо — девичья фамилия моей матери. Я взял его, когда мне исполнилось восемнадцать.

Шеннон старалась выглядеть спокойной:

— А что думает твой отец о том, чего каждый из вас добился?

— Этого я не знаю. — Тони откинулся на спинку сиденья.

— А что он думает о нашем приезде?

— Спроси его об этом сама.

— Ты хоть предупредил его, что к нему едут гости?

Шеннон в зародыше подавила желание помассировать его напряженную шею. Ну не странно ли — стремиться успокоить Тони, когда она сама нервничает?

— Я просил адвоката предупредить отца. Слуги подготовят для нас комнаты. У Колби будет все, что ему нужно.

Кто этот холодно излагающий факты человек? Она его не знает. Неужели беззаботный Тони — только плод ее воображения?

— Похоже, ты и твой отец не очень близки, — продолжала Шеннон. — Или королевские особы всегда так держатся?

Тони не ответил. Рокот мотора смешивался со звуками, доносящимися из телевизора, и шумом вентилятора. Шеннон мечтала, чтобы ее сын вырос независимым человеком и жил собственной жизнью, но в то же время она хотела сохранить с ним отношения более близкие, чем связь через адвокатов и секретарей.

— Тони…

Он взглянул на зашторенный иллюминатор:

— Я не мог больше жить в замкнутом мирке острова. И уехал. Отец это не одобрил. Вопрос так и остался нерешенным.