Поначалу он решил, что Колби стесняется чужих, но, судя по тому, как мальчик хмурился, Тони по-прежнему не вызывал у него симпатию.

Эту ситуацию срочно надо изменить.

— Привет, малыш! Где твоя мама?

Колби не шевельнулся, однако ответил:

— Еще спит.

Вернон, чтобы разбить лед, выдвинул стул:

— Хочешь посидеть с нами?

Колби, не сводя глаз с Тони, прошел по веранде, забрался на стул и устроился на нем на коленях. Он молча осматривался серо-голубыми, такими же, как у матери, глазами. Его светлые волосы торчали во все стороны.

Вернон вытер губы, бросил салфетку на стол и встал:

— Спасибо за завтрак. Надо посмотреть, как идут дела. Не провожай меня.

Когда старый друг отбыл, Тони растерялся. Он не имел никакого опыта общения с детьми. В детстве он жил на острове и играл только со своими братьями.

Островная крепость охранялась сотрудниками службы безопасности. Все уборщики, воспитатели, повара и садовники были беглецами с Сан-Ринальдо, верными сторонниками его отца, лишившимися во время переворота всего. Все они были преданы свергнутому королю и нуждались в безопасном убежище.

Работая на рыболовецком судне, Тони чувствовал себя так, словно оказался в отпуске. Перед ним открылось безграничное пространство. А больше всего ему приятно было общаться с людьми, чьи глаза не были постоянно омрачены сознанием потери.

Но трехлетних детей на судне не было.

Что нужно детям?

— Есть хочешь?

— Немного этого. — Колби указал на тарелку с оладьями. — С ореховой пастой.

Тони, радуясь, что не надо сидеть в неловком молчании, вскочил:

— С пастой так с пастой. Идем со мной.

Он смутно представлял себе, где искать ореховую пасту. Тони уже лет десять не готовил себе еду, а когда готовил, это была не детская еда. Но вскоре он отыскал в шкафу банку, намазал пасту на оладьи и бросил ложку в раковину.

Колби указал на крышку от банки:

— Мы бережем.

— Хорошо, — сказал Тони и крепко завинтил крышку.

Он уже протягивал Колби тарелку, когда одна мысль поразила его. Черт! А если у парня аллергия на орехи? Он даже не подумал спросить. Тони выругался про себя и предложил:

— Давай подождем маму.

— Зачем меня ждать? — Мелодичный голос Шеннон долетел до него с другого конца кухни.

Тони обернулся, и его сердце ударилось о ребра.

Черт, на ней даже старые джинсы выглядят нарядно. Застиранная ткань обтягивает стройные ноги. Волосы, еще влажные после душа, ниспадают на спину и плечи. Он прекрасно помнил, как его пальцы играли этим шелком. Однако сейчас на них смотрит ребенок.

Тони поднял тарелку с оладьями:

— Можно ему есть ореховую пасту?

— Раньше Колби ее никогда не пробовал, но, я уверена, ему понравится. — Шеннон взяла у Тони тарелку. — Хотя бьющаяся керамическая тарелка едва ли подходит трехлетнему едоку.