— Это ведь островное государство, верно?

Шеннон была уверена, что Тони развесил морские пейзажи на стенах, потому что занимался рыболовством и морскими перевозками, но теперь она поняла истинную причину его пристрастия. Что ж, до сих пор все логично.

Он прикоснулся к большому позолоченному глобусу, стоящему рядом с диваном. Ей только кажется, или позолота действительно немного стерлась на карте Испании? Похоже, он часто поглаживал это место.

Тони покрутил глобус:

— Я не думал, что ты так много знаешь о семье Медина.

— Пока мы ехали, я подключилась к Интернету с помощью телефона.

Достоверной информации было гораздо меньше, чем слухов и сплетен, но кое-что она нашла. Отец-король. Три сына. Мать убита во время бегства. Ее сердце сжалось от мысли, что Тони потерял мать в столь юном возрасте. Он был чуть-чуть старше Колби.

Шеннон слегка улыбнулась:

— Фотографий там было очень мало, и ни одной с соревнований по серфингу.

Только несколько официальных портретов трех мальчиков и их родителей. Все они выглядели счастливыми. Два-три ранних снимка короля Энрике. На них он выглядел истинным монархом.

— Почти все фотографии сгорели, когда пылал дворец. — Беззаботная улыбка никак не вязалась с печалью в его глазах. — В те времена Интернета еще не было.

Шеннон с ужасом и сочувствием представила, как трудно ему пришлось. Конечно, ей было очень тяжело после ареста и самоубийства мужа. Но как же страшно, когда все твое прошлое оказывается уничтоженным. То, что произошло с семьей Тони, почти невозможно осознать.

Как могла она не сочувствовать ему?

— Я прочитала, что твоя мать погибла. Мне очень жаль.

Он отмахнулся, не желая развивать эту тему:

— Когда мы перебрались туда, где теперь живет мой отец, мы оказались отгороженными от мира. Но океан, по крайней мере, остался. Там, на волнах, я забывал обо всем.

Тони пригладил волосы и посмотрел куда-то мимо нее, явно захваченный воспоминаниями. Шеннон почувствовала, что она подошла очень близко к тому, в чем нуждалась. Ей необходимо было убедиться, что она правильно поступила, доверив ему свою жизнь и жизнь своего сына. И наплевать, если любители сплетен роются в ее грязном белье.

Она накрыла его руку своей:

— О чем ты думаешь?

— Тебе, наверное, стоит поучиться серфингу весной. Если, конечно, ты захочешь, — предложил Тони.

— Ну, не знаю. — Весна наступит еще не скоро. А при мысли о том, что она несется на гребне волны, ее желудок сжимается. И точно так же на Шеннон действует близость Тони. — Спасибо за предложение. Но, пожалуй, я не рискну.

— Боишься? — Он погладил ее ключицу, и она ощутила запах моря.

— Да, черт возьми. Боюсь боли.

Его рука замерла над ее непокорным сердцем. В воздухе витало желание. Ее? Или его? Шеннон не знала. Вероятно, в равной степени их обоих.