Он тайком снял дом и сад Марии еще до того, как я там побывал. Увеличиваю фотографию сада и показываю Ройсу.

– Да, вот эти цве… – Он замолкает, его рука обхватывает мое запястье и притягивает ближе. – Черт, а где стена?

– Там не было никакой стены. – Мой взгляд перемещается на фото. – Когда Виктория была маленькой, Донли Грейвен держал ее взаперти. Она жила в комнате, дверь которой всегда была закрыта, но другая дверь вела в сад. Сад был крохотный, и со всех сторон его окружала стена, густо оплетенная плющом.

– Донли Грейвен получил пулю в затылок несколько месяцев назад, теперь он гниет на глубине шести футов, поближе к аду, а Коллинз Грейвен сбежал в Европу. Каждый его шаг отслеживается, и с тех пор он ни разу не оглядывался назад, – задумчиво говорит Мэддок.

Руки Рэйвен скользят по животу, в глазах напряжение.

– Да, но учитывая, что я сожгла их поместье, и еще эта стена… по-моему, это говорит о том, что кто-то из Грейвенов не успокоился.

– Если говорить о Виктории, у нее могли быть другие враги, Рэй. Она была связана не только с Донли Грейвеном.

– Но ее же держали взаперти?

– Верно, пока Меро… – Я останавливаюсь. – Подождите-ка…

Я останавливаюсь, чтобы лучше сформулировать свою мысль, но тут Ройс настораживается.

– Кто-то едет.

Мы оборачиваемся и видим черную машину, сворачивающую на подъездную дорожку. Странно, тут кроме нас никто не ездит.

Мэддок толкает Рэйвен за спину, но она отпихивает его, чтобы лучше видеть.

Машина останавливается, и из нее выходит не кто иной, как Коннор, мать его, Перкинс, бывший директор нашей школы, бывший друг нашего отца и мой биологический отец.

Какого рожна?

Я иду к нему, закипая от злости.

– Тебя сюда не приглашали!

– Где она? – выпаливает он, игнорируя меня.

Ах вот как…

– Ты не увидишь мою дочь! – У меня чешутся руки.

– Нет, Кэптен. Ты не так понял. Где Виктория?

Мои мышцы напрягаются.

К нам подходит Ройс.

– Почему тебя это волнует, Перкинс?

Плечи бывшего директора опускаются, взгляд у него растерянный.

– Вы прогнали ее, не так ли?

Мэддок проталкивается вперед.

– А если так?

Перкинс еще больше съеживается.

– Может быть, я совершил ошибку… Наверное, я подумал… – Он замолкает. – Не важно.

– Нет-нет-нет. – Ройс выхватывает у него ключи от машины и кладет в карман. – Не уедешь, пока не скажешь, что хотел сказать. С чего это ты вдруг заботишься о бедной девочке из общаги?

– Думаю, она в опасности, – почти шепчет он.

У меня внутри все переворачивается.

– Почему?

– Я съездил к Марии. Ее дома больше нет…

– Знаем, – огрызаюсь я. – Если это все, можешь идти.

Перкинс качает головой, глядя на меня."

"– Я был неправ, полагая, что Виктория значит больше для тебя, чем ты хотел бы показать?

У меня сводит челюсть, но я не отвечаю.