Сначала за то, что она исчезла, взломав ту часть меня, которую я изначально не собирался отдавать ей, потом за то, что скрывала от меня рождение дочери, а позже… позже я возненавидел ее за то, что она отказалась от такого чуда.

Как она посмела бросить нашу маленькую девочку? Мою маленькую девочку…

В тот момент, когда она попросила о встрече, мои инстинкты сказали мне «нет, черт возьми, никогда», но я был сбит с толку, во мне проснулся тот парень, который обожал ее, ведь она нисколько не изменилась внешне, даже лучше стала, к тому же как отец я не мог понять – почему она ушла, что стало причиной? Ведь должна быть какая-то причина?

Миллионы вопросов проносились у меня в голове.

Что, если она не хотела уходить от меня, но была вынуждена?

Что, если она не хотела отдавать Зоуи, но чувствовала себя беспомощной и сделала это?

Что, если она отказалась от нее ради нее?

Что, если с ее стороны это был самоотверженный поступок?

Самоотверженный?

Какое решение я, Брейшо, должен был принять?

Если есть шанс, даже самый маленький, разве я не должен дать своей дочери мать?

Мою у меня отняли, и я… я никогда не смог бы отнять у Зоуи ее мать.

Но Мэллори… У нее даже не хватило смелости сказать мне, что она не придет.

Глубоко вздохнув, я завожу мотор, намереваясь отправиться домой, но в итоге бесцельно наматываю мили чертову кучу времени.

Когда я проезжаю мимо общаги, вижу Мейбл. Она сидит на крыльце, но, заметив мою машину, встает и идет к подъездной дорожке.

Притормаживаю и опускаю стекло, когда она подходит.

– Мисс Мейбл, сегодня немного холодновато сидеть на крыльце…

Ее глаза полны понимания. Она ждала меня.

– Тяжелый день, мой мальчик?

Нет сил нацепить на себя улыбку, и ее рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки.

– Езжай, – шепчет она. – Уложишь малышку в кроватку.

Я киваю, дожидаюсь, пока она войдет в дом и закроет дверь, потом еду очень медленно, оттягивая момент возвращения.

Зоуи просыпается, когда я беру ее на руки, мы заходим, и я удивляюсь, что в гостиной никого нет.

– Малыш уже спит в животике, папочка? – зевая, шепчет дочка.

– Да, Зо, думаю, все уже спят. Давай-ка быстренько искупаемся, раз уж ты проснулась, хорошо? И я приготовлю тебе теплую и уютную постельку.

Она кивает, ерзая в моих руках.

Сажаю ее на маленький табурет в ванной, включаю теплую воду, добавляю немного пены и помогаю залезть.

Когда я начинаю мыть ей голову, она поет:

– Мойся, мойся, малыш… мойся, мойся, малыш.

– Хорошая песня, – улыбаюсь я, а она, раздув щечки, дует на пузырь перед собой. Потом, зевнув, запрокидывает голову и закрывает глаза, чтобы я мог смыть шампунь. С закрытыми глазами она говорит:

– Я буду петь эту песенку своему лучшему другу.

Беру ее за руку, чтобы она могла встать, поднимаю ее из ванны и оборачиваю в полотенце.