Он может спать, даже когда мы тут активно с Гретой работаем, и колокольчик все время звенит от посетителей. Настоящий богатырский сон у него. Но сейчас я готова трещать о чем угодно и сколько угодно, лишь бы не думать о том, что только что едва не произошло. И ни в коем случае не дать Рейкену заговорить об этом.

Дэйр смотрит на меня серьезными глазами, потом переводит взгляд на Рейкена и… улыбается. Широко, во все свои четыре зуба, очаровательно.

– Дай-ка мне его, – неожиданно просит Рейкен.

Я колеблюсь, но что-то в его тоне заставляет меня протянуть ребенка. Рейкен берет Дэйра так осторожно, словно тот сделан из хрусталя.

Малыш не возражает, наоборот, тянется к плотнику маленькими ручками.

– Ну привет, молодец, – говорит Рейкен, и его голос становится удивительно мягким. – Решил напомнить нам о приличиях?

Дэйр гулит что-то в ответ, и Рейкен смеется. Низко, грудным смехом, от которого у меня в животе что-то переворачивается.

– Знаешь, – говорит он, качая малыша, – ты очень похож на… – он замолкает, внимательно всматриваясь в лицо ребенка.

– На кого? – спрашиваю я.

– Не важно, – быстро отвечает Рейкен, но его брови хмурятся.

 – Просто показалось."

"“Отличный самец. И отец тоже отличный”, – внезапно раздается голос в моей голове. Я даже вздрагиваю.

Глава 52

Холодок пробегает по спине. Голос был отчетливый, ясный, как будто кто-то прошептал прямо мне в ухо. Но откуда? Я резко оборачиваюсь к Рейкену.

– Что вы сказали? – выпаливаю я, вглядываясь в его лицо.

Рейкен поднимает брови, явно удивленный.

– Я? Ничего особенного не говорил. – Он переводит взгляд с меня на Дэйра, которого все еще держит на руках. – Разве что, что малыш похож на вас.

– А на кого ещё он должен быть похож? – продолжая разглядывать его с подозрением, спрашиваю я.

– Ну-у-у, – тянет Рейкен. – Он мог бы быть похож на своего отца, который, похоже, совсем не вспоминает о сыне.

– Да кто вы такой, чтобы рассуждать о его отце? – взрываюсь я.

Мне тут же становится стыдно, но остановиться я не могу. Всего минуту назад рядом с этим мужчиной мне хотелось воскликнуть, подобно доктору Фаусту: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» И вот он снова показывает своё настоящее лицо.

Да, заботливый, да, обхаживает меня, и сыну нравится, хотя, скорее всего, подкатывает к матери через сына.

Но он же не может не знать, что с замужней нирой возможна только неофициальная связь, а значит, моя репутация для него пустой звук.

Чёртов ловелас. А я почти повелась.

Нет, доверять по-прежнему никому нельзя. И хотя у меня уже тысячу лет не было мужчины, а этот человек до умопомрачения хорош, первой задачей должно быть выживание. Да и Дэйр когда вырастет в этом мире, едва ли обрадуется загубленной репутации своей матери.