– А что, если это не настоящий тайник? – неожиданно спросил Каверин. – Я имею в виду: что, если Трибуле положил камень в какой-то другой тайник, более надежный?

Видок раздраженно чихнул.

– И где же этот тайник мог находиться? Не забывайте, я тут все обыскал.

– И на втором этаже тоже? И в передней, и под лестницей?

– На лестнице я простукал каждую ступеньку, – отозвался Видок, – а в чулане такая пыль, что я чуть не отдал богу душу, и все же… Эй! Куда вы?

Но Каверин уже выскочил из комнаты. Через минуту до Видока долетел его вопль:

– Патрон!"

"С неожиданной резвостью Видок соскочил с сундука и в мгновение ока очутился возле чуланчика, где Алексей рассматривал что-то на полу.

– Ну? – в нетерпении спросил Видок. – Что вы нашли?

Каверин молча указал вниз.

– Здесь на пыли остался чей-то след. Смотрите!

Видок оскорбленно распрямился.

– Ну конечно, дорогой мсье! Это мой след. Я же сказал: я тут все обыскал.

– Да нет, – сказал Алексей. – Ваши следы отпечатались рядом, вот они… А это…

– Ну-ка, дайте посмотреть, – перебил его Видок и, бесцеремонно оттеснив своего сообщника, наклонился над следом. – Гм… да… Это не мои ботинки.

И не ваши… Ну и лапища у этого типа! И, однако… однако, этот след совсем свежий…

Внезапно в голове у Алексея забрезжила догадка.

– Патрон… В доме осталась какая-нибудь обувь Трибуле?

И молодой человек со старым сыщиком безмолвно уставились друг на друга.

– Там в сундуке лежат совершенно жуткие сапоги, – наконец ответил Видок.

– Тащите их сюда!

– Сейчас.

Сапоги – вернее, их бренные останки – были торжественно принесены. Алексей поставил тот, что выглядел целее, рядом со следом и убедился, что размер незнакомца в точности совпадал с размером Трибуле.

Видок, стоя рядом с молодым человеком, сопел ему в затылок.

– Он вернулся, – подытожил Каверин. – Вернулся и забрал бриллиант.

Видок, хмуря брови, начал загибать пальцы, что-то соображая.

– Его взяли в 1822-м… Предположим, что осудили тогда же… Двадцать лет… – Он поморщился. – Какого черта!

– Он бежал? – спросил Алексей с любопытством.

– Да нет, – раздраженно ответил Видок, – это король Луи-Филипп объявил очередную амнистию… Быть сторонником Наполеона уже не является преступлением, тем более что король сам чтит его память.

Каверин задумчиво почесал висок.

– Интересно, куда Трибуле мог поехать с таким бриллиантом?

– Скорее всего, в Париж… Ясное дело, в Тулузе такой камень не продашь.

– Париж – это не город, а вселенная, – заметил Алексей. – Мы можем сто лет искать его там и все-таки не найти… Скверно еще и то, что не мы одни его ищем.

– К кому он мог заглянуть в Тулузе? – задумчиво спросил Видок. – После стольких лет отсутствия он наверняка должен был кого-нибудь навестить! – Он яростно чихнул, подняв фонтан пыли.