– Вы меня очень разочаровали, мсье Альфред, – сухо промолвил он. – Не знаю, правду ли вы мне сказали насчет того часовщика или нет, но я настоятельно порекомендовал бы вам быть поосторожнее, не то с вами может произойти какой-нибудь несчастный случай. Дуэль – отнюдь не единственное средство избавиться от человека навсегда, помните это.

Произнося эти слова, Алексей с удовольствием отметил, что собеседник побледнел и сжался. Вообще-то молодой человек просто блефовал, но ему было приятно видеть, что его угрозы не на шутку напугали мошенника.

– Поэтому я бы не советовал вам лишний раз появляться в «Ла Вервен», – добил он Фредо Болтуна.

 – Почему-то я думаю, что ваши похороны вряд ли будут так же приятны вам, как мне. Всего хорошего, господа.

Мартен вздохнул и уныло повесил голову. Эльстон молчал, крепко стиснув челюсти. Алексей коротко поклонился и вышел.

Все тот же далматинский дог встретил его в саду и ткнулся носом в ладонь, но молодой человек лишь мимоходом потрепал собаку по голове. Сегодня ему надо было уладить еще одно срочное дело.

Глава тринадцатая,

в которой речь идет о бриллиантах, бриллиантах и еще раз бриллиантах

Мсье Сорель, куда более известный под именем Эжен-Франсуа Видок, сидел за столом и читал утреннюю газету.

Настроение у него было превосходное, он блаженно жмурился, как старый кот, и время от времени принимался что-то мурлыкать себе под нос.

Вошел садовник, неся большой букет великолепных роз. Садовник был чрезвычайно горд, что новый владелец виллы оказался признанным в свете любителем цветов, и поэтому он каждый день старался угодить своему хозяину.

– Я поставлю их на стол, мсье? – спросил он.

– Что? – промычал Сорель, уткнувшись в газету.

 – Да-да, любезный, очень хорошо.

Садовник поставил цветы в вазу с водой, дал краткий отчет о том, как продвигается работа в саду, и удалился на цыпочках, не смея больше докучать именитому ученому.

После его ухода Видок какое-то время мурлыкал, разглядывая газетные карикатуры, но потом внезапным рывком поднялся с места, схватил розы, уколов себе при этом пальцы, чертыхнулся и вышвырнул их в окно. После этого он преспокойно вернулся на место и погрузился в чтение.

Внезапно где-то в глубине дома грохнула дверь, послышались возбужденные голоса.

Видок навострил уши, весело ухмыльнулся и раскрыл газетный лист. Со стороны можно подумать, что ничто, кроме статьи на развороте, не занимает его в эту минуту.

Дверь распахнулась, и Алексей Каверин, злой как тысяча чертей, ворвался в комнату. За ним по пятам следовали возмущенные слуги.

– Но мсье не принимает! Как вы не понимаете!

В глубоко посаженных ореховых глазах Видока мелькнули смешинки. Он опустил газету и сделал слугам знак удалиться.

– Все в порядке… Рад вас видеть, мсье. Присаживайтесь.