Я просто была на экскурсии с моими новыми друзьями.

— Проводишь экскурсию в месте, где тебе не положено быть? — Джереми говорит с непринужденной властностью, подчеркнутой поднятой бровью.

— Я просто...

— Уходишь, — закончил он за нее. — Сейчас.

— Привет. — Сесилия делает шаг перед ней. — Она может сама решить, уйти или остаться, потому что, я думаю, мы в том веке, в котором женщинам не говорят, что делать.

Джереми тупо смотрит на нее, словно размышляя, стоит ли ему раздавить ее рукой или двумя.

Мне нравится храбрость Сесили — нравится, но некоторые люди просто не стоят того, чтобы рисковать своей жизнью ради противостояния им.

Джереми находится в верхней части этого списка.

Анника, похоже, тоже это знает, потому что она незаметно отталкивает Сесили.

— Все в порядке. Я вернусь.

Моя подруга, которая очевидно, хочет смерти, отталкивает ее рукой.

— Ты не обязана, если не хочешь.

— Я хочу, правда. — Анника качает головой и шепчет: — Оно того не стоит.

— Пройдись со мной, Анушка.

Анника склоняет голову и бормочет:

— Прости.

Затем она следует приказу брата. Они не успевают сделать и двух шагов, как Сесили взрывается:

— Эта чертова женоненавистническая свинья просто не собирается диктовать Ани жизнь.

А затем моя сумасшедшая подруга следует за ними.

— Клянусь, она самоубийца, — шепчет Ава, а потом кричит: — Подожди меня, Сес!

Нет, нет..."

"Я не жалею о том, что я со своими друзьями, и пытаюсь последовать за ними — девушки стоят за девушек и все такое. По правде говоря, я бы предпочла столкнуться с Джереми, чем с его психованным другом.

Моя голова врезается в стену, и я в шоке отступаю назад.

Рука обхватывает мой локоть, вроде бы нежно, но на самом деле это не так.

— Куда это ты собралась?

Я пытаюсь вырвать локоть, но он только крепче сжимает его в знак предупреждения.

Я бросаю взгляд по сторонам, надеясь привлечь внимание кого-нибудь знакомого, но все лица стали размытыми и безликими.

— Бесполезно искать убежище в ком-то, кроме меня, детка.

— Да пошел ты. Я тебе не детка.

Его свободная рука тянется ко мне, и я замираю, думая, что он снова будет душить меня.

Образы того, как он пробирается в мой ночной кошмар, душит меня, а потом делает со мной невыразимые вещи, обрушиваются на меня.

Я не хочу думать о своем состоянии, когда я проснулась, и о том, где была моя рука.

Это как в тот раз, когда я гладила свою шею, глядя на ту проклятую картину, которую я почему-то не смогла испортить.

Однако его пальцы трогают мои волосы нежно, с любовью.

— Я уже говорил, что твоя борьба восхитительна? То, как в твоих прекрасных глазах воюют страх и решимость, просто заводит. Интересно, такой ли взгляд я увижу, когда ты будешь извиваться подо мной, когда я буду набивать твою киску своим членом?

Мои губы дрожат.