Как такое возможно? О, мне просто повезло!

Однажды я сбежала с от наставниц и спряталась под лестницей подвальных этажей. Там меня и нашла Безмолвная. Положила руку на голову и погладила мои волосы. Это была первая в моей жизни ласка. Первая и последняя… я разрыдалась и рассказала всё, что кипело в моей душе в последние годы. Безмолвная улыбнулась и жестом показала уходить, пока меня не нашли и не наказали. Позже она тайком передала мне бутылочку и как могла объяснила, что нужно пить по нескольку капель в день. Я доверилась и вскоре поняла, что окукливание, которое по всем признакам вот-вот должно было начаться, всё никак не наступает… а, значит, меня пока нельзя сделать наложницей.

— Можешь идти, я позову, если что-то потребуется, — спонсор делает вальяжный жест рукой и наставница, подобострастно кланяясь, задом пятится к дверям, оставляя нас наедине.

Мужчина обходит меня по кругу, снова причмокивает и бубнит что-то себе под нос. От его сального взгляда хочется попросить сестёр взять самые жесткие мочалки и я даже не буду скулить, когда они натрут меня ими до красноты.

— Этот лиф мешает мне всё рассмотреть, сними его, — машет рукой перед носом с видом напыщенного индюкана, словно считает, что мне нужно пояснить все действия жестами.

Стою и не реагирую, размышляю о том, как ему удаётся в любую сказанную фразу добавлять нотки капризной визгливости.

Несколько мгновений ничего не происходит, а затем он, видимо, устав ждать сам тянется к лифу. В ужасе отшатываюсь и бью его по рукам. Не знаю, как это вышло… как-то само…

— О!!! Всё такая же строптивица! — он хватает за волосы и с силой тянет вниз так, чтобы мне пришлось опуститься перед ним на колени. — Будет очень интересно поработать над тобой.

Его тонкие губы расплываются в гадкой ухмылке.

— Жаль, что ещё не переродилась. Но мы уже сейчас можем проверить, чему тебя обучали в Общине на мои средства.

Свободной рукой он начинает расстёгивать ремень, и я уже понимаю, чем это для меня закончится. Сёстры рассказывали, что подобное не редкость, так спонсоры проверяют особей на “пригодность”.

— Только попробуйте и останетесь без своего мерзкого отростка! — шиплю сквозь зубы, игнорируя боль от выдираемых волосков.

— Ах вот ты как заговорила? Дармоедка! Такая твоя благодарность за то, что я кормил тебя все эти годы?? — он даже раздувается от собственных слов. Пытается казаться могущественным и властным, но я успеваю заметить страх в его глазах и едва сдерживаю ухмылку.

— Меня кормили не вы, а те несчастные, что работают на полях и Безмолвные, что обслуживают Общины. Это им я благодарна!

— Так, может, стоит и тебя отправить работать на поле? Или сделать Безмолвной? — ещё сильнее зажимает волосы, натягивая до предела горящую кожу.