Оба свидетеля, и господин Гейсен, и второй, имя которого я благополучно забыла, ели и пили за наше здоровье, отпуская мерзкие шуточки на грани фола о предстоящей брачной ночи. Приличнее всего за столом вели себя монашки: ели, пили и молчали. Только иногда, при особо сальном тосте, произносимом господином Гейсеном, мать-настоятельница укоризненно смотрела на него и опечаленно качала головой. Это помогало, но ненадолго: минут через пятнадцать, глотнув еще винца, вставал с новым тостом второй свидетель.

Молодой муж, все это время сидел рядом со мной, сильно краснел, слушая пошлости свидетелей, но одернуть их так и не рискнул.

Мальчик хорошо кушал, не забывая отправлять куски ветчины и курицы под стол, где восседал, преданно тараща на него глаза, довольно несуразный пес. Похоже это и был тот самый хваленый Арт, которым хвастался барон.

Я бы определила животину, как дружелюбную дворняжку. Это был собачий подросток, большелапый, неуклюжий и с плохо стоящими ушами. Одно из них все время падало ему на левый глаз, отчего он смешно тряс головой.

Белый с рыжими пятнами окрас тоже не казался мне признаком какой-то породы. Хорошо уже то, что гадить в доме песель не стал, а выскочил из-под стола и заскулил у деверей. Помогающая Корине Берта выпустила Арта, но через десять минут он сам вернулся домой и опять присел у ног хозяина.

Когда ужин подошел к концу, в моего нелепого мужа «вцепился» дядюшка и с пьяной настойчивостью заставил мальчишку выпить довольно большой кубок вина.

И хотя я дергала мужа за руку, пытаясь отвлечь его, свидетели решили, что это будет очаровательная шутка и с пьяной развязностью поддержали дядюшку – потребовали у маленького барона выпить прощальный тост.

Как ни сыт был мальчишка, косеть он начал прямо на глазах."

"Ко мне подошла Берта и поманила меня за собой. К первой брачной ночи все было подготовлено, как у взрослых: большая кровать, застеленная свежим бельем в одной из пустых комнат; таз и кувшин горячей воды, которой я с удовольствием обмылась с помощью сиделки; а также стол, на котором стояло блюдо со сладким пирогом, уже порезанным на кусочки, полный графин вина и два бокала.

В канделябре горели три свечи, слабо освещая убогую полупустую комнату.

- Берта, будь добра, принеси кувшин воды. Я думаю, вино лучше убрать.

- И то дело, госпожа баронесса! Зачем же юному господину перед такой-то ночью до непотребства напиваться? Сейчас поменяю, госпожа баронесса.