Но господин Берхарт утихомиривал его гнев буквально одной фразой и продолжал разворачивать передо мной дополнительные документы, объясняющие мне, что именно я получила в наследство.

Обнадёживающих сведений в этих бумагах я не нашла. По этим бумагам выходило: поместье в долгах, и единственное, что могло спасти земли от передачи в казну – та самая роща, которая якобы была подарена дядюшке моей матерью незадолго до смерти. Возможно, если бы я покопалась подольше, то смогла бы доказать или факт подделки её подписи, или еще что-нибудь похожее.

Проблема была в том, что я женщина и совсем молода.

Скорее всего, в этом мире никто не станет со мною разговаривать серьёзно, а найти мужчину, которому я смогу доверять и который возьмётся защищать мои интересы, просто нереально. Такому нужно платить, а денег у меня нет."

"Дядюшка даже рыдал крокодильими слезами и бил себя в грудь, проклиная мою жадность и глупость. Но к тому, что уже было записано в списке приданого, добавились шесть женских платьев и десять отрезов ткани по двадцать пять локтей каждый, некоторое количество белья и обуви, часть мебели и сервиз.

А также восемьдесят пять золотых монет, которые любящий дядюшка побожился выдать мне прямо по приезду домой.

Память у старого сквалыги была настолько хорошая, что он не просто подробно перечислил украденные у Эльзы одёжки, но и сообщил такие детали, как: «золотая вышивка по красному ангальтскому бархату», «иберийский шелк синего цвета», «туфли с медными пряжками, отделанными бирюзой». Думаю, одежды у девушки было больше, но это все, что я смогла вырвать, намекая на цвета и вышивки. Не могла же я сознаться, что не знаю, о чём спросить.

Диалог строился так:

– А где моё синее платье? Где то, что с вышивкой?! Где остальная одежда, купленная мне маменькой? А туфли и сапоги?!

– Признаться, я плохо помню этот твой туалет. Синий? – дядя морщит лоб и неохотно уточняет: – Из иберийского шелка? Да-да, что-то такое вспоминаю… Я тогда еще сестре выговаривал за мотовство и расточительность! Но не думаешь ли ты, что я оставил это платье себе?! Скорее всего, прислуга просто забыла его положить! А ты за мою доброту и мягкосердечие позоришь меня из-за тряпок!

– А еще прислуга забыла положить белье и обувь.

И, кстати уж, где моё платье с вышивкой?!

– Я прикажу прислуге обыскать весь дом и найти твои тряпки! С золотой вышивкой тоже не положили в сундук? Ох уж эти разгильдяи! За всем нужно следить лично, никому ничего нельзя поручить! – жаловался он законнику. – Я примерно накажу горничных, которые собирали её одежду, обещаю.

– А сервиз, дядюшка? Мамин любимый сервиз? Пусть его тоже поищут…

Дядя сдавал позиции медленно и неохотно, но список моей одежды и вещей пополнялся.