– А только я ему так и сказала, что благородную госпожу не позволительно в таком-то виде гостям важным представлять! Так что завтра с утречка, маленькая госпожа, поедем мы с вами аж в центр Роттенбурга, на Ткацкий рынок! Там изо всех самые наилучшие ткани! Уж один-то туалет хоть как надобно перед свадьбой справить, – и скромно потупившись, но с некоторой гордостью в голосе добавила: – Господин баронет попросил меня с вами заместо компаньонки вашей прокатиться! Я уж и не стала отказывать…

Следующим утром выехали мы еще в ранних сумерках. Дядюшкин экипаж был тесноват, а на улице довольно тепло. Именно тут, сидя рядом с ним, я и заметила, что от старика изрядно пованивает. Похоже, вместо того, чтобы поменять рубаху или хоть обтереться мокрым полотенцем с утра, он вылил на себя пару флакончиков духов. И теперь тяжелый едкий запах каких-то сладких восточных благовоний смешался с кислым духом старческого немытого тела и лука. На завтрак мой опекун предпочел обычной каше плавающую в жире огромную яичницу из четырех яиц с жареным беконом, которую заедал белым хлебом и закусывал порубленным на крупные дольки сырым луком. Аромат получился непередаваемый, и я искренне завидовала Берте, которая сидела на скамейке напротив.

Спасало меня то, что провинциалке было простительно глазеть на столичные дома. Дядюшка, пусть и ворчливо, но периодически комментировал то, что мы проезжали:

- А вот это на площади арка триумфальная. Это в честь победы в прошлой войне сам король повелел герцогу фон Рогерду построить. А вон смотри-смотри! Видишь, шпили торчат?! Там, во дворце сам его величество живет! – произносилось это с такой гордостью, словно опекун старался произвести на меня впечатление масштабами и роскошью города. – Если бы не моя доброта, Эльза, сидела бы ты всю жизнь дома и никогда не увидела столичного великолепия.

– Да, дядюшка. Спасибо, дядюшка.

Город был большой, шумный и не слишком чистый. Однако все же каких-то совсем уж кошмарных средневековых ужасов я не наблюдала: не текли по вымощенным дорогам ручьи из нечистот, не валялись в гигантских лужах посреди дороги свиньи. Да и самих луж не наблюдалось. Под хвостом у каждой встреченной лошади болтался специальный мешок для сбора конских яблок. Попахивало, конечно, от упряжек, но не так, как воняло от дяди.

Ближе к центру дома попадались двух- и даже трехэтажные, с чисто вымытыми окнами и цветочными клумбами-вазонами у парадных входов. Зелени, правда, было маловато, зато изобиловали небольшие площади с центральными фонтанами-поилками, где толпились местные жители, набирая воду.

Я с интересом рассматривала одежду. Как ни странно, статус человека определялся достаточно легко.