Потому, когда багаж в сопровождении верного Йенса прибыл в дом баронессы, Эльзу ждал сюрприз. Прямо следующим утром, за завтраком.

- Что это? – баронесса с подозрением смотрела на большую плоскую деревянную шкатулку, которую муж поставил на стол, предварительно сдвинув в сторону тарелку с горячим омлетом.

- Посмотри.

Эльза открыла коробку и невольно ахнула. За годы посещения герцогского двора она каких только украшений не видела! Но то, что лежало перед ней в коробке… такие камни могли бы принадлежать королеве! Сапфиры изумительной красоты и фантастического размера были обрамлены играющими на свету бриллиантами. И каждый из этих бриллиантов вполне мог бы послужить украшением приличного перстня. Ожерелье, закреплённое в коробке на белом атласе, казалось пугающе прекрасным! Не только камнями, но и потрясающе искусной работой ювелиров. Несколько минут ошеломлённая Эльза не могла отвести взгляд от игры солнца на сапфирах. А потом подняла глаза на мужа и снова спросила:

- Что это?!

- Подарок, – пожал плечами барон, любуясь порозовевшим лицом супруги. – Я, знаешь ли, не привык быть альфонсом. Но и платить собственной жене за обед или койку как-то неловко, – с улыбкой добавил он.

- Эрик, ты же понимаешь, что расходы на хозяйство даже близко не стоят…

- Эльза, это просто подарок. Кстати, видишь вот этот камень? – Эрик указал пальцем на центральный сапфир в ожерелье. Камень отличался не только размерами, а какой-то пронзительной чистотой и яркостью. Казалось, он обладает собственным внутренним светом. – Так вот, этот камень нашёл я сам. Как-нибудь потом расскажу про это. Обрабатывал его, конечно, ювелир, но форму сердца придал по моей просьбе.

Эльза испытывала смущение: подарок казался ей слишком уж дорогим. Но отказаться от такой красоты…

«В конце концов, он доставил мне приличное количество хлопот…» - уговаривала себя баронесса. Слишком долго, кстати сказать, уговаривать не пришлось. При достаточно спокойном отношении к побрякушкам это синее сияние покорило её сразу и навсегда. Смущенно пробормотав: «Спасибо…», она, затаив дыхание, вынула булавки, крепящие ожерелье к атласу, и, ещё раз полюбовавшись на солнце переливами синих сочных оттенков, побежала в свою комнату: там было зеркало.

Утреннее платье баронессы вовсе не предполагало ношение массивных ожерелий: узкий и более чем скромный вырез не давал золоту прильнуть к коже. В раздражении Эльза расстегнула несколько перламутровых пуговок, спустила платье с плеч и наконец-то увидела, как на грудь легло украшение. Это было восхитительно!

В распахнутых дверях комнаты застыла Берта, прекрасно понимающая цену ожерелья. Лотта, которая убирала в это время комнату госпожи, замерла с тряпкой в руках, неприлично пялясь на хозяйку.