— Удачи, Адам, — киваю Саадату, и в составе группы сопровождения быстро покидаю салон самолета.

От аэропорта до резиденции кортеж доставляет меня в максимально короткие сроки. За это время я успеваю многое. Получить полный отчет о состоянии Алисии, уволить Нурана Халиба, просмотреть содержимое записей видеокамеры за период визита первой жены отца и сообщить Адаму Саадату, что жизни его дочери ничего не угрожает.

Взлетев по мраморным ступенькам госпиталя, ныряю в длинный стерильный коридор. Охрана практически бежит следом. Заметив у стеклянных широких дверей сестру, устремляюсь туда. Она тоже меня видит, вздрагивает всем телом, понуро опускает плечи. Неловким жестом стирает со щек слезы и, пошатываясь, идет на встречу.

— Я так сожалею, Мир, — снова начинает плакать, цепляясь за полы моего пиджака. — Я не должна была оставлять её одну. Не досмотрела. Прости меня. Все, что я наговорила, это от страха, что случится ужасное. Я никогда столько крови не видела…

— Где? — коротко спрашиваю я, подняв за подбородок бледное отекшее от слез лицо Дайан.  — Она показывает взглядом на прозрачные двери реанимационной палаты. — Успокойся, Ди. Ты не виновата, — погладив сестру по щеке, мягко отстраняю в сторону."

"— Амиран, туда нельзя. Она еще под наркозом, — Дайан пытается удержать меня за руку.

— Мне можно, — твердо бросаю я и, развернувшись, открываю двери реанимационной. Меня снова кто-то останавливает, преграждая вход в палату.

— Ваше Высочество, посещения до утра запрещены доктором. Госпоже аль-Мактум необходим сон и покой, — дрожащим голосом лепечет молоденькая медсестра. Не знаю, что она рассмотрела на моем лице, но её так трясет, словно Шайтану в глаза взглянула.

— Мне лучше знать, что необходимо моей жене, — взбешено шиплю сквозь зубы.

— Без разрешения врач… — запинаясь, отчаянная пигалица пытается возражать.

— Без моего разрешения этот госпиталь бы здесь не стоял, — затыкаю её грозным рыком.

— Хотя бы халат наденьте, — она протягивает мне белую тряпку. — И бахилы, — последнее шепотом.

В палате стоит специфический больничный запах. Он первым врывается в ноздри, когда я прохожу внутрь. Легкие судорожно сокращаются. Я на автомате делаю шаг по направлению к расположенной по центру кровати, где, затерявшись под белыми простынями, неподвижно лежит моя девочка. Бледная, осунувшаяся, с голубоватыми тенями вокруг закрытых глаз. Белокурые волосы спрятаны под одноразовую шапочку, в вытянутую поверх одеяла тонкую руку впиваются сразу несколько игл от капельниц.

Я останавливаюсь у края постели, осторожно провожу костяшками по хрупкому запястью. Под почти прозрачной кожей отчетливо просматривается рисунок вен, я чувствую её пульс. Слабый, рваный.