То есть в багажник «Феррари».

– Уже хорошо, начинаю что-то понимать. А труп чей?

– Нашего доброго друга Саши.

– Отбегался, значит... Грустно, но не удивительно.

И что труп? Все еще лежит там? А ты от него в гардеробной прячешься?

Пришлось подробно рассказать о своих приключениях.

– Так, значит, Тимур оставил своего парня приглядывать за тобой. Он-то мне дверь и открыл, а сам пост покинул. Скорее всего потому, что Тимур ему успел позвонить, что все в порядке и напакостить ты не сможешь.

Вешняков вышел в гараж и заглянул в багажник машины. Тот был пуст.

– Никаких трупов, – констатировал он. – Должно быть, привиделось. Говорил я тебе, пиво по такой погоде пить вредно. Лучше водку. От водки глюков не бывает. Если только перепьешь или паленая попадется...

– Вешняков, – вздохнула я, – хватит дурака валять.

– Я не валяю, – обиделся он. – Я нервы успокаиваю. У меня есть нервы, чтоб ты знала. И, между прочим, я здорово сдрейфил, когда ты на звонки не отвечала. – Он совершенно неожиданно обнял меня за плечи и привлек к себе. – Водка есть? – спросил он тихо.

– Коньяк.

– Сгодится. Снимем стресс и обмозгуем.

Обмозговывать мы начали сразу, пока я колбасу нарезала.

– Гаишнику наводочку дали, это ясно. Скандалец вышел бы немалый. Ты ведь теперь не сама по себе, а в штате Деда. Прикинь, как весело бы стало. Тут только отмахивайся, не до убийств и прочего... Надо честь спасать. Для политиков убийство – тьфу, а вот шумиха...

Извини, увлекся. Так что Тагаев появился весьма вовремя.

– Ага. А потом труп увез. Прикопает в лесочке, и всех дел... Налицо явный сговор. Я парня замочила, а любовник помог мне от трупа избавиться.

– А ты чего хотела? – возмутился Вешняков.

Я тоже возмутилась:

– Ты в своем уме?

– Если хочешь знать мое мнение... Ну, вызвали бы милицию, скандал, то да се... а следствию от всего этого какая польза?

– Может, и была бы польза...

– Может, но лично я сомневаюсь. – Вешняков выпил и поморщился.

– По-твоему, он поступил правильно? – съязвила я, имея в виду Тимура.

– Как государев человек, призванный стоять на страже, я не приветствую сокрытие улик, а тем более трупов. – Вешняков вдруг засмеялся и покачал головой.

– Чего это тебя разбирает? – недоверчиво спросила я.

– Говоришь, Тимур сказал, что теперь им придется с ним иметь дело? Это хорошо.

– Чего хорошего? – начала я злиться, упорно не понимая, чему Вешняков радуется."

"– У нас с тобой руки связаны, потому что нам положено уважать закон. А Тагаеву на закон плевать.

– Оттого ты и веселишься?

– Я печалюсь. А смех нервный. Я уже сказал, много пережил, пока сюда мчался. Так вот, есть идея, что Тагаев сможет то, что в силу разных причин не смогли бы мы.

– Кулаками признания вышибать?

– Так если к нам человек придет и чистосердечно, от всей души...