Вопросы задавать.

– Я не об этом. Зачем все это? Для чего? Рому похоронили. И никто даже не потрудился... – Она резко вышла из комнаты, хлопнув дверью. Наверное, в такой ситуации человек более чуткой души поднялся бы и ушел. Но я, вздохнув, продолжила сидеть в кресле. Где-то минут через пятнадцать Полина Юрьевна появилась в комнате, на ее лице душевные переживания никак не отразились. Она села в кресло и спросила:

– Что вам от меня надо?

– Полина Юрьевна, – начала я, – так уж получилось, что мы с вашим сыном встречались. Незадолго до его гибели.

– Он что, в милицию попал? – нахмурилась она. – Рома мне ничего не рассказывал.

– Почему он ушел из дома? – задала я встречный вопрос. Она отвернулась и принялась разглядывать ковер.

– Это я виновата. В бедах детей всегда виноваты родители. Я развелась с мужем, естественно, надо было думать, на что жить с ребенком. Я очень много работала, дома бывала практически только ночью. Мне казалось, Рома все понимает, ведь я же в первую очередь старалась для него. Но... детей без присмотра оставлять нельзя. Конечно, он... он был предоставлен самому себе, и эта свобода оказалась для него губительной. Начались проблемы, прогулы, долги... Из колледжа его отчислили, а чего мне стоило пристроите его туда. Я пыталась с ним поговорить, он обещал исправиться.

Глупость, конечно, но я ему верила. Потом пошли друзья, какие-то сумасшедшие девицы, выпивка. Обычная история, одним словом.

– Вы поссорились, и он ушел из дома?

– Из дома он ушел, потому что боялся, что его заберут в армию. Уговаривал меня, как он выражался, отмазать его от армии. Но я-то видела, что оставаться здесь ему нельзя, армия – это единственный шанс, там бы из него человека сделали. Я так ему и сказала. Он на меня накричал, сказал, что я никудышная мать, и ушел из дома.

– Но вы виделись?"

"– Иногда он приходил. Редко. В основном за деньгами. Много дать я ему не могла. Не знаю, на что он жил...

– А где жил, тоже не знали?

– Он говорил, у друзей.

– С кем-нибудь из них вы были знакомы?

– У меня совсем не было времени. Я виновата, и ничего уже не поправить. У меня теперь никого нет, никого, только эта чертова работа. Ни мужа, ни сына... любовника и то нет. Но, если бы я осталась на своей прежней работе, мы бы пухли с голоду. Вот и думай, что лучше.

– Наркотиками Рома давно увлекался?

– Чушь, – нахмурилась она. – Мой сын не был наркоманом, – Но ведь...

– Я знаю, – перебила она резко, – но мой сын не был наркоманом. Кем угодно, но только не наркоманом. Он всегда занимался спортом, у него было резко отрицательное отношение к наркотикам. Я говорила об этом в милиции, но меня не стали слушать.

– У него ведь был разряд по боксу?

– Первый юношеский. Его тренер говорил, что он талантливый мальчик, и если бы не дурная компания...