Никто ничего подобного не рассказывал?

Люба криво усмехнулась и, глядя мне в глаза, вдруг спросила:

– Говорят, ты с Тагаевым дружбу водишь? – Вопрос поставил меня в тупик. Что тут ответить? Наверное, дружба имеет место, в шахматы играем, в театре были, да и так есть что вспомнить. – Вот ты у него и спроси, – с усмешкой продолжила она. – А наши молчать будут. Жизнь у всех одна и язык тоже. А кто болтает много, запросто может лишиться и того, и другого.

Ясно было, она больше ничего не скажет. Я села в машину и помчалась в «Шанхай». Злость – плохой советчик, и я об этом прекрасно знала, но остановиться не могла.

* * *"

"Тимур сидел в своем кабинете и расставлял фигурки на шахматной доске. Услышав, что я вошла, он поднял голову, мне показалось, что он удивлен. Но, если удивление и было, он быстро с ним справился.

– Не хочешь сыграть? – сказал он вместо «здравствуй». Я села, откинулась в кресле и взглянула на него, затем сунула в рот мундштук и принялась его грызть.

Может, кому-то сие и помогает справиться с бешенством, но мне не помогло. – У тебя неприятности? – спросил Тагаев и тут же добавил:

– Я ведь говорил, не стоит тебе к нему возвращаться.

– Ага. Надо было к тебе переехать.

– Так что за неприятности? – вздохнул он.

– Только одна: следует осторожно выбирать друзей.

– Это ты обо мне?

То, что я собиралась ему сказать, говорить не следовало. Прежде всего потому, что толку от этого не будет.

Более того, делу это скорее повредит. Но даже данное соображение меня не остановило.

– Вот я голову ломаю, обиваю чужие пороги, пристаю к людям с расспросами, – вздохнула я, – только, сдается мне, зря трачу время. – Он пожал плечами, а я продолжила:

– Конечно, я в конце концов разберусь, да вот, боюсь, не стало бы это для меня неприятным сюрпризом.

– Не пойму, о чем ты? – нахмурился Тагаев.

– Я думаю, – медленно произнесла я, – что, приди мне в голову спросить, а тебе ответить, я бы уже сегодня знала, кто в нашем городе балуется цементом.

Он смахнул фигуры с доски, и они рассыпались по столу. Тагаев поднял на меня взгляд и спокойно сказал:

– Катись отсюда.

– Ты...

– Катись отсюда, – повторил он, и я сочла за благо удалиться.

Ох и скверно было у меня на душе. В таком состоянии работа на ум не идет"" тянет поближе к дорогому существу, душой отогреться.

Терла лицо ладонью, чертыхалась и вроде бы даже хотела зареветь, но вместо этого начала материться За этим занятием меня и застал звонок в дверь. Открывать мне не хотелось, но звонили очень настойчиво, и я пошла. На пороге стоял тип в джинсовом костюме с плоской физиономией. Он хмуро сообщил мне:

– Я от Тагаева. – Признаться, я немного растерялась. – Поехали, – мотнул он головой.