Мне даже показалось, что он пьян. Мы простились, но я чувствовал странное беспокойство, поэтому перезвонил ему. Он был не в себе. Заговорил о боге... никогда не замечал в нем особой религиозности. Потом вдруг попросил меня приехать. Как раз ко мне зашел Артур Филиппович, они с Ковтаном тоже знакомы. Я обещал заехать позже. Но когда мы поговорили с Артуром Филипповичем, то решили все-таки заглянуть к Ковтану. Мало ли что. У человека больное сердце, и со всеми этими неприятностями... Не возражаете, если я выпью воды? – вдруг спросил Павленко. Разумеется, никто не возражал. – Я попросил господина Рылова поехать со мной.

– Собственно, – впервые подал голос Рылов, дюжий дядька с красным лицом и шрамом на подбородке, – мы поехали на стадион «Динамо», точнее, в казино «Олимпийское», которое там находится. У нас с ними возникли кое-какие трения из-за помещений, ну и заскочили сюда, потому что Ярослав Иванович беспокоился..."

"– Да-да, так оно и было, – подхватил Павленко. – Мы позвонили, открыл нам сам хозяин. Семью, как я уже сказал, он отправил в Испанию, а домработницу отпустил на несколько дней. Мы вошли в гостиную, он сел на диване, вот здесь.

.. – Павленко показал рукой на диван рядом с камином. – Бутылка была открыта, в рюмке коньяк. Он все смотрел на рюмку, на протяжении всего нашего разговора. Это было... неприятно. Не знаю, но меня это почему-то беспокоило. Он предложил выпить нам, но мы отказались. Я посоветовал ему взять себя в руки. Он молчал, и мы почувствовали себя неловко, выходило, что мы зря приехали. Но я боялся оставлять его в таком состоянии, попытался вызвать его на разговор, но он отвечал односложно и неохотно.

Создавалось впечатление, что ему не терпелось от нас избавиться.

Нам ничего не оставалось, как покинуть его. Провожать он нас не стал, сказал просто: «Дверь за собой захлопните». Мы вышли на крыльцо, и тут я вспомнил, что забыл на столе мобильный. Мне звонили, когда мы были у него... Разумеется, дверь мы уже захлопнули и в дом войти не могли. Дверь он не открыл, на звонки не отвечал, и вообще... у меня было предчувствие беды. Я вызвал милицию. Дальше вы знаете.

– Значит, он принял яд сразу же после вашего ухода?

– Видимо, да. Я-то боялся другого, сердечного приступа, ведь в последнее время он так нервничал.

Но яд... это не укладывается в голове. Я не могу вообразить причину, по которой он захотел расстаться с жизнью.

– И вам неизвестно, где он мог взять яд?

– Конечно, нет. Все это так... нелепо, – с трудом нашел он слово.

Я потопталась еще немного в сторонке и поспешила удалиться. Артем выскользнул следом. Закурил, протянул пачку мне, забыв, что мне есть чем гордиться. Я покачала головой и, достав из кармана мундштук, принялась его грызть, разозлилась и сменила мундштук на зубочистку.