Старые настольные лампы со сломанными абажурами, тарелки, привезенные из отпусков, кружки с фотографиями чьи-то отпрысков, телефонные аппараты и домофоны, вышедшие в тираж, мониторы древних компьютеров, стопки покрытых плесенью газет и выцветших журналов. Чуть дальше высились тюки с тряпьем и целая гора игрушек, испорченных временем и кривыми руками детей. Тут валялись пластмассовые машинки, силиконовые пупсы и зверушки с переломанными конечностями, сдутые мячи, выцветшие гирлянды погремушек. В углу скособочилась коляска, которая когда-то была ярко желтой. Теперь в ней хранились мятые рождественские венки, среди которых угадывались и те, что оставляли на погостах.

За спиной мелькнул чей-то силуэт. Раздался шорох, похожий на звук огромных крыльев. А затем, я услышал уже знакомый голос:

— Гадалки здесь нет.

Я развернулся, хватаясь за топоры. На площадке, где я только недавно убил бойцов семьи показался Азазель.

Он стоял, расправив крылья. А перед собой он держал бледную Катерину."

"— Кто к нам пожаловал? — растянув губы в ж усмешке произнес он. — Я ждал тебя в гости. Но не думал, что ты явишься ночью. Как вор. Людей моих перебил. Мы же цивилизованные люди.

Я медленно вытер с лицо чужую кровь и уточнил:

— Нам людям?

— Я вот не тронул твою подругу даже пальцем. Правда, идти к нам в гости она не хотела. Упиралась дралась, кусалась. Кричала, что ты мне голову оторвешь.

— Девка дело говорит. Оторву, — кивнул я и сделал шаг вперед. — Если ты ее не отпустишь. Зачем ты втягиваешь ее во все это? Она ничего тебе не сделала. Отпусти кроху и поговорим, как мужик с мужиком.

Я смотрел ему в глаза стараясь не смотреть на заложницу. Но я видел ее. Катя была бледной, взъерошенной. Отвратительный синяк расплылся на ее щеке. Тушь растеклась под потемневшими глазами. Из уголка губ сбегала тонкая струйка крови. Но Катя силилась казаться невозмутимой и сильной. У нее могло бы получиться обмануть кого-то другого. Но не меня.

— Отпущу, — кивнул Азазель. И в тот момент я заметил, как Катя убрала ладонь в рукав. Блеснуло крохотное лезвие, которой она при мне пилила ногти, и в следующую секунду ангел смерти поморщился.

— Какая непослушная девчонка.

Когти полоснули девушку по шее. В воздух ударил красный фонтан. Катя захрипела, Большие глаза девушки стали огромными. Азазель отпустил ее, и подруга упала на колени, пытаясь зажать ладонями рану на шее. Сквозь тонкие пальцы выплескивалась кровь. Азазель шагнул в сторону. Он слизнул темно красную жидкость с ладони и довольно зажмурил глаза.

— Вкусная.

В глазах потемнело. Я бросился вперед, на ходу метнул топо, р целя в ухмыляющуюся рожу противника. Но Азазель взмахнул крыльями и взмыл вверх. А через секунду камнем рухнул на землю, ударил обеими ногами мне в грудь.