— Ладно, шутки в сторону, — неожиданно заявил боец. — Он на старом складе. В одном заброшенной деревне. Километров пятьдесят от города.

— Вот так просто? — удивился я. — Даже бить тебя не пришлось?

— Они выгнали меня из семьи, — пояснил боец.

— Это как?

Он встал с кресла и обернулся. Во всю спину красовался огромный заживающий ожог.

— Такова цена выхода, — ответил он на незаданный вопрос. — Сведение татуировки. Тебе дают выбор: нож или огонь. Я выбрал огонь.

— Больно было наверное? — спросил я.

Боец криво усмехнулся. И его улыбка вышла очень уж невеселой:

— Семья была для меня всем. Но они отказались от меня. A раз так с чего бы мне их покрывать?

В глазах мелькнули уже знакомые багровые искры. И я сразу понял: он не врет. Хочет сдать Азазеля от чистого сердца.

— Верю, — кивнул я.

— Я буду болеть за тебя.

— Болеть не надо, выздоравливай, — участливо посоветовал я, развернулся и вышел из квартиры.

Убивать его было бессмысленно. Он уже сам себя наказал. Вернее семья, которая в один момент сделала из него изгоя. Теперь он никто. И смерть будет для него освобождением от моральных терзаний. А давать ему успокоение я не собирался. Я другой бог.

* * *Деревня, название которой я не запомнил, надежно укрылась в самых настоящих ебенях. Огражденное от мира густым лесом, с подъездом по лесным дорогам, на которых большегрузы и лесовозы пробили глубокую колею.

Единственным ориентиром была старая дорога для длинных железных повозок, называемых поездами. Вернее, от нее остались шпалы. Сам путь густо зарос бурьяном, как, впрочем, и все окружающее меня. Тут и там виднелись остовы покосившихся, полуразрушенных зданий с заколоченными окнами и провалившимися крышами. Деревня была заброшена. И, судя по всему, давно.

Между зданиями шли дорожки из раскрошенного асфальта, сквозь который пробивалась трава."

"Эта центральная улица вывела меня на край этого богами забытого поселения, к относительно целому строению.

Дом стоял на отшибе, на опушке хмурого леса. Он отлично просматривался со всех сторон, и дабы не попасть в непонятное в виде пули или лишних глаз, уже на подходе к дому, было решено сделать небольшой крюк. И теперь, сидя в развалинах одной из стоящей неподалеку избы, я оценивал окрестности.

С виду, старое двухэтажное здание было нежилым. Серая покатая крыша уже покрылась мусором и мхом, окна оказались плотно закрыты. Стены густо, в несколько слоев списаны перекрывающими друг друга граффити поверх облезлой краски. А на двери светилась белым криво выведена надпись о неприличной ориентации некоего Толика. Может это местный бог разврата. По периметру, жилище окружал изъеденный ржавчина забор, а за ним распростерся огромный, заброшенный сад.

Этот дом был единственным в деревне.